Книга Единственная для офицера, страница 11 – Ева Енисеева

Захар не замечал, что творит — он просто держал меня в объятиях, а его большой палец на автомате потирал мою кожу через платье, сминая ткань и мою выдержку в придачу, пробуждая память тела, которую я так старательно усыпляла. Каждое микродвижение словно выжигало на мне клеймо. Оставляло метку. А стоило ему разжать руки, меня обдало таким вселенским холодом, будто я стояла нагишом посреди ледяной пустоши. Без его рук мир мгновенно превратился в колючую пустоту. И дышать нечем, словно он забрал с собой весь кислород. Впрочем невелика потеря, в этом прокуренном баре его и так почти не было.

— Садись. Разговор будет долгим.

Я опустилась на стул, стараясь не задеть его коленями. Вокруг продолжал кипеть вечер, но теперь он ощущался застывшим в янтаре. Потому что не было больше ничего вокруг — только глаза его серые.

Мой взгляд метался по его лицу, сопоставляя этого хмурого мужчину с парнем из моих воспоминаний, что обещал меня не отпускать. И я снова и снова застревала в серых грозовых тучах на дне его глаз.

Я кожей чувствовала, как по нам скользят любопытные взгляды парней из его компании. Сослуживцы Захара смотрели с плохо скрываемым интересом: кто-то с одобрением, кто-то с наглым вызовом. Кто я была для них? Да никто в красивой обёртке. А для него я кто?

Захар молчал. Он не смотрел на меня — он меня сканировал. Тяжело, цепко, как на допросе, от которого не скрыться. Он наполнил стакан и выпил до дна.

— Так как давно ты замужем?

Опасные вопросы.

— Давно, — ответила я резко.

— А сыну сколько?

Очень опасно.

Почему он спросил? Почему? Зачем?

— Захар, я пришла поговорить об аренде, а не о своей семье. Так зачем тебе понадобился мой зал?

Это было просто совпадение. Люди часто спрашивают о возрасте детей. Он ничего не знает.

— Мне нужно место для подготовки группы, — он выставил пустой стакан на стол с тяжелым стуком. — Закрытое. Неприметное. “Атлант” подходит идеально.

— Ты просто хочешь мне насолить, — возразила я.

— Ты слишком высокого мнения о себе. Всегда была.

— Пытаясь мне отомстить, ты вредишь всем, кто ходит на мои занятия, у меня группы…

— Группы переедут, — отрезал он, и в его голосе снова зазвучал металл. — Или закроются. Мне плевать.

— Плевать? — я горько усмехнулась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Конечно. Майор Корсаков теперь большой человек. Твой отец должно быть гордится!

— Ты знакома с моим отцом? — нахмурился он.

— Нет, — ответила я без запинки. — К счастью.

Он усмехнулся и налил себе ещё виски.

— Ты итак пьян, — тихо сказала я, вдруг осознавая, что это правда.

— Я в норме, Алиса, — отрезал он. — А вот ты… ты всё такая же. Пытаешься давить на совесть, когда не можешь взять штурмом. Лиса.

— Я пытаюсь достучаться до того парня, которого знала! — сорвалась я на шепот, подавшись вперед. — Который не стал бы ломать мне жизнь ради своей прихоти!

— Он сдох около КПП, когда его любимая девушка, махнув хвостом, выпорхнула из Академии! — рявкнул он так, что пара человек у стойки обернулись.

Я хотела что-то сказать, но замолчала.

Он усмехнулся и снова взялся за бутылку.

— Захар, хватит, — я выхватила стакан прежде, чем он успел поднести его к губам.

— Решила поработать моим стопкраном, Громова? — он криво усмехнулся, и его голова качнулась чуть сильнее, чем следовало. — Поздно. Лет на восемь опоздала. Сколько, кстати, твоему сыну? Он случайно не мой?