Книга Не дразни меня, страница 19 – Ольга Рузанова

Хотя мы целовались и тискались и однажды даже трогали друг друга, и это было приятно. Но ощущения даже близко не похожи на то, что вызывает эта нечисть.

Адам

Переговоры длятся уже с обеда. Уже на три часа дольше, чем планировалось. Много важных моментов, которые следовало проговорить лично, а не через представителей, и мелких нюансов, всплывающих, как у их, так и у наших юристов.

Теперь мы работаем официально. Открытые, подконтрольные соответствующим службам каналы - все должно быть предельно чисто и прозрачно.

Наш с Яном отец, вероятно, переворачивается в гробу, но таковы реалии нашего времени и безусловное требование моего брата - он больше не станет рисковать Леной и их нерожденным ребенком.

У меня лично сложностей подобного рода нет, но мозгов понять, что контрабанда оружием ставит под угрозу не только наш бизнес, но и само существование Литовских, хватает.

— Тридцать процентов леваком, - вдруг предлагает Горин, один из основателей чвк, с которой мы работаем уже лет десять, - это можно устроить. И вам, и нам хорошо.

— Нет, - отрезает Ян, - никаких леваков. За леваком пиздуйте в Афганистан.

— Двадцать, - двигает его напарник, - сделаем всё аккуратно, - комар носа не подточит.

— Блядь! - выругиваюсь, откатываясь на стуле от круглого стола, - Зря на вас столько времени потратили. Договоренности аннулируются.

— Да, ладно! - сразу же поднимает обе руки Горин, - Остыли! Остыли, парни!... Пусть будет по вашему.

Возвращаю свое кресло на место и, взяв бутылку с водой, отвинчиваю крышку и вливаю в себя сразу половину. Ян, демонстрируя раздражение, смотрит на циферблат своих часов.

— Наши юристы внесут все правки и свяжутся с вами в ближайшее время.

— Мы сами внесем эти правки, - говорю, указывая головой на наших спецов.

Главный юрист сдержанно кивает, а мы с братом, объявляя о завершении переговоров, первыми поднимаемся из-за стола.

Новые старые партнеры сваливают с недовольными рожами, но выбор у них невелик: работать чисто или переоборудовать свои базы под детский лазертаг.

Проводив их до лифтов, идём с Яном в курилку, пафосно обустроенную на самой верхушке нашего клуба с видом на город с высоты птичьего полета. Встаем у панорамного окна, закуриваем.

Его лицо почти вернуло прежний вид. В глаза бросаются только рассеченная бровь, да бурое пятно на скуле. Это если и видят другие, то спрашивать не решаются. Мало, кто знает, что он обменял себя на свою Лену, когда её похитили люди Турчатова, моего теперешнего тестя.

— Михайлов звонил? - интересуется Ян негромко.

— Сказал, что не собирается, как лох, платить налоги государству.

— Ну, значит, попутного ветра в спину.

— Да, прибежит ещё, - заверяю я, - Пожрать спустимся?

— Не.... я домой.

— Затянула тебя семейная жизнь, - пихаю по-братски в плечо, - как жена? Как беременность протекает?

— Токсикоз замучил.

— Это нормально?

— Врачи клянутся, что да, - усмехается, а у самого глаза горят.

Любит он её смертельно, и эта одержимость в свое время сильно пугала. Не понять мне такой зависимости от женщины.

Баба она и есть баба. Три дырки и две сиськи. Не кстати вспыхнувшее в голове воспоминание об упругости ляжек Турчанки задвигаю на задний план, но Ян, словно почуяв, тут же выковыривает его обратно.

— Как медовый месяц? Как молодая жена?