Книга Не дразни меня, страница 113 – Ольга Рузанова

— Абсолютно ничего... - повторяет, избегая смотреть в глаза, - Это значит, ничего в рамках нашего с покойным мужем брачного договора? А всё, что осталось после его смерти, наследует Ярослава?

— Это значит, - поправляю я, - Что меня наследство жены не интересует. Мне ровно, есть оно или нет.

— А как же тогда?

— Решение будет принимать ваша дочь, но никак не я. Если она захочет его, оно будет принадлежать ей. Если нет, значит нет.

Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на портреты Марата и Турка, выполненные в одном стиле и перетянутые траурными лентами. Оба словно смотрят на меня в упор, а мне и сказать им нечего. Ни Марату, который чуть было не убил моего брата, ни его ублюдочному отцу, по приказу которого издевались над моей матерью.

Выгорело всё, ничего, кроме брезгливости не чувствую.

— Ярослава говорит, что ей ничего не нужно, но она ведь не вступила ещё в наследство...

— Вы не верите собственной дочери? - не сдерживаю удивления.

— Верю! Конечно, верю! - восклицает, обмахивая лицо ладонью, - Яся девочка честная, но...

— Но вы не верите мне? - догадываюсь я, - Думаете, я стану склонять её к тому, чтобы оставить вас без копейки?

Разведя руками, она молча пожимает плечами.

Сука меркантильная. После смерти муженька планирует пожить, ни в чём себе не отказывая. О старости своей печётся, и срать на судьбу дочери.

Откинувшись на спинку стула, закидываю ногу на ногу. Та в ответ вздергивает подбородок.

— Вам придётся верить мне на слово, Ксения Борисовна, потому что никаких нотариально заверенных обещаний я давать не собираюсь. Всё решится через пять месяцев, когда Ярослава официально вступит в наследство.

— Я должна ждать так долго?!

— Думаю, у вас есть на что жить это время.

Более, чем достаточно для роскошной жизни лет на десять. Пусть не прибедняется.

— Я поговорю с дочерью, - вспыхивает мадам.

— Говорите, конечно. Но если я ещё раз увижу печаль на её лице после вашего разговора, у меня очень сильно испортится настроение и пропадет желание относится к вам по-доброму, Ксения Борисовна.

Я поднимаюсь, она тут же буквально выпрыгивает из кресла. Иду на выход, и слышу торопливые шаги позади.

— Адам... Послушайте меня, если у вас с Ярославой действительно любовь и взаимопонимание, то я только рада!

— Ммм... Правда?...

Выхожу в холл и направляюсь к широкой лестнице.

— Если вам важно, я дам опровержение своим словам и публично извинюсь перед Литовскими.

— Мне не важно.

— Я ведь действительно думала, что это было покушение! - шепчет, поднимаясь за мной по ступеням, - Мне заморочили голову! Сказали, что у машины не было тормозного пути... Откуда мне было знать, в чём причина?! Я ведь не разбираюсь в этом!

— У вас на руках было заключение о смерти.

— Меня ввели в заблуждение!

— Где комната Яры?

Показав рукой, она ведёт меня в левое крыло дома.

— Я вовсе не хочу портить с вами отношения! Ясенька единственный мой ребенок, и я бы очень хотела нянчить внуков!

— Только в моём присутствии.

— Я согласна! Хорошо!... Только не лишайте меня последних средств к существованию!

Толкаю белую дверь и оказываюсь в девчачьей спальне. Яра и, очевидно, домработница, пакуют чемоданы. Заметив нас, она застывает, мечется взглядом между мной и своей матерью и, наконец, улыбается.