Книга Не дразни меня, страница 108 – Ольга Рузанова

— Почему?

— Не хочу, - бормочет, склоняясь, - Развода не будет.

— Почему?! - успеваю выкрикнуть пред тем, как он меня целует.

Сразу жёстко. Ворвавшись в рот, его наглый язык метит собой территорию, не оставляя без внимания ни одного участка.

Мне не хватает дыхания. Схватившись обеими руками за полы кожаной куртки, я поднимаюсь на носки. Отвечаю, сознательно трусь подбородком и щеками о жёсткую щетину.

— Почему, Адам?...

— Потому что хреново мне без тебя. Не смогу уже...

— Любишь?

— Люблю, говорил же.

— Скажи... Скажи сам!...

— Блядь!... Люблю тебя, Яра! Всей выебанной тобой душой люблю!

Уткнувшись лбом в его плечо, я тихонько плачу. Литовский гладит по волосам и звонит охране.

— Паша, пробей меня по геолокации и отправь кого-нибудь за тачкой.

Ярослава

В моей груди тесно и горячо. Шагая к машине Адама, я крепко держусь за его руку и еле за ним поспеваю. В горле плотный ком.

Он открывает заднюю дверь, нажимает кнопки на панели управления климатом в салоне и помогает мне усесться.

— Грейся, - говорит коротко, хлопает дверью и уходит.

Я закутываюсь в пальто и смотрю в окно на то, как он вынимает сигареты из кармана и закуривает. Стоит в свете фар и, щурясь, смотрит на мою машину.

Хлопаю глазами и, должно быть, глупо улыбаюсь. Я оглушена и дезориентирована, но понимаю, что поставь сейчас мама ультиматум - она или он, я, не задумываясь, выберу Литовского.

И пусть Марат и отец, глядя с небес, проклинают меня, пусть отвернуться все знакомые и родня - я променяю всё, что имею на него одного.

Шмыгнув носом, забираюсь на сидение с ногами. Оно становится теплым, и я начинаю согреваться.

Адам выбросив окурок, кому звонит и долго разговаривает, время от времени бросая взгляды на лобовое стекло внедорожника. Я знаю, что он ждёт того, кто отгонит мою машину, и ёрзаю от нетерпения. Накопившаяся за месяц тоска душит, мне срочно нужно его всего.

Наконец, дорогу освещают фары чёрного джипа, из которого выпрыгивает мужчина и идет к моей машине. Литовский передает ему ключи от неё и ждёт, когда её отгонят.

Через десять минут мы снова остаемся одни. Дверь открывается, Адам снимает куртку, перебрасывает её на переднее сидение и залезает ко мне на заднее. Воздух в салоне становится холоднее, а кислорода в разы меньше. Моя кожа тут же покрывается испариной.

— Согрелась?

От него пахнет соснами, ветром и всем, от чего я схожу с ума.

— С кем ты говорил по телефону?

— Все знать надо? - усмехается, стягивая с меня пальто.

— Да.

— С адвокатом. Свернул наш развод к хуям.

— Правда?!

— Вот и он так же спросил... Блядь... Иди сюда, а!...

Сначала рывок вперед и грубый, забирающий остатки дыхания, глубокий поцелуй. Потом треск ткани на моей груди и посыпавшиеся на пол мелкие пуговицы.

Я трясусь, потому что каждое его действие, прикосновение и взгляд отзываются во мне мощными приливами возбуждения. Хватаясь за низ футболки, дергаю её, потому что она мешает мне чувствовать. Снимаем её вместе, и я тут же даю волю рукам. Горячая плотная кожа, стальные выпуклые мышцы под ней, густые волоски на груди и мелкие напряженные соски. Ощупываю всё это, как маньячка, но и Литовский не отстает. Срывает бюстгальтер и сминает мою грудь. Я стону в его рот и чувствую, как он торопливо сдирает с меня брюки. Те застревают на уровне бёдер, потому что между ними сам Литовский, и тогда он с трудом освобождает только одну мою ногу, расстегивает ширинку своих джинсов, спускает их вместе в боксерами и, сдвинув полоску стрингов в сторону, врезается сразу на всю длину.