Книга Разреши мне любить, страница 91 – Ольга Рузанова

— Привет, Леш, – отвечает елейным голосом, – Что-то случилось?

— Я подъеду. Ты дома?

— Оу… У меня курица в духовке. Поднимешься?

— Я сыт, Аля. Через полчаса буду.

Внутри точит сожаление – лучше остался бы у Вари и свозил ее за пацанами. Но зафиналиться с Алей мне следовало уже давно.

Она ждет меня у подъезда, когда я заруливаю во двор ее дома. Обнимая себя руками и кутаясь в тонкую куртку, как от холода. Едва завидев, выдвигается навстречу.

— Привет, – шмыгает носом, усаживаясь рядом.

Не вызывала раздражения никогда, даже при неоднократных попытках сократить установленную мной дистанцию. Делала шаг назад, и мы продолжали наше так называемое общение. Меня устраивали встречи по настроению и ее покорность.

Сейчас все иначе. Она залезла на мою ЛИЧНУЮ территорию. Ступила гораздо дальше, чем ей было позволено.

— Как дела? – спрашивает с закрытой улыбкой.

— Я знаю о вашем с Варей разговоре, Аля.

В глазах, кроме общей заинтересованности разговором и участия, ничего. Ни чувства вины, ни страха. Только сжавшиеся в кулаки лежащие на коленях руки.

— Я как раз собиралась тебе рассказать…

— Ты ввела ее в заблуждение, – перебиваю я, – Подозреваю, что намеренно.

— Намеренно?! Я?! А что такого я сказала?

— Ты внушила ей то, чего нет и никогда не было.

— Я ничего ей не внушала! – прикрывает рот ладонью, делано удивляясь, – Что она тебе наговорила?!

— Мы не будем это обсуждать, Аля. Я приехал не за этим.

— А за чем?..

Я тяжело вздыхаю. В прошлый раз, когда я отправлял ее домой из Кисловодска, тоже было непросто. Она ревела до истерики, заставляя меня чувствовать себя конченным уродом.

— Мы ставим точку, Аля.

— Снова?

— Прости.

Отвернувшись к окну, она молчит несколько минут. Я держу себя в руках, прекрасно понимая, что она еще не все сказала.

— Три года, Леш… Мое сердце принадлежит тебе три года.

— Я не давал ложных обещаний.

— Это не значит, что я не надеялась! – восклицает громко, – Я ждала тебя гребанных три года!

Я молчу. Пусть выплеснет негатив и успокоится.

— Ты держал наши отношения в подвешенном состоянии! Ни да, ни нет!.. Я ждала, когда ты определишься, Леша!

— Я определился.

— Когда приехала она!.. – выкрикивает, не скрывая брызнувших из глаз слез, – Предательница!.. Меркантильная сука! Прибежала к тебе, когда ее там пнули под зад!..

— Это все?..

— Нет, не все!

— Это все! – повышаю голос, – Я запрещаю тебе говорить о Варе. Я запрещаю тебе говорить с ней. Я запрещаю тебе приближаться к моей семье.

— Ты идиот, Лешка! – хохочет сквозь слезы, – Она пользуется тобой! Кинет тебя, как только подвернется кто-нибудь богаче!

— Аля… давай не будем расставаться врагами. Не заставляй меня грубить и угрожать тебе.

— Да пошел ты!.. – кривит губы и дергает дверной рычаг, – В гробу я видала и тебя и… твою семью!

— Следи за языком.

— Больше я за тобой не побегу, Леша. Ты меня не достоин! Варя твой уровень!..

Хлопнув дверью, несется к подъезду, не оглядываясь. Я с трудом сдерживаю улыбку. Блядь, это лучше стенаний в соплях.

Варя

Моя жизнь совершила крутой вираж, и это не о недавнем переезде в Россию и Лешкину квартиру. И не о новом имени в графе «отец» в свидетельствах о рождении моих детей.

Это о моем мироощущении и открывшемся втором дыхании. О красках, в которые окрасилось все вокруг. О разгорающейся внутри надежде.