Книга Твой худший выбор, страница 95 – Ольга Рузанова

— Звучит как угроза, — отвечает шепотом, но не возражает.

Я смеюсь.

Вполне возможно, что сейчас он думает, что я несу бред, но пройдет время, и он поймет, как я была права. Я знаю это каждым своим нервом, каждой клеткой своего мозга.

— Ты захочешь повторить это, Денис, — наклоняюсь так, что кончики наших носов соприкасаются, — Будешь постоянно думать и вспоминать.

— А ты?... — спрашивает, очевидно желая перехватить мяч и отнять у меня инициативу, — Тоже будешь вспоминать?

— Я?... — немного отстраняюсь и провожу подушечкой указательного пальца по контуру его губ, — Я тоже. Ни одна девушка не забудет своего первого мужчину.

Я вырулила. Понимаю по заострившимся чертам лица Дэна и затвердевшему подбородку. Его мысль уже понеслась дальше. Воображение начало подкидывать картинки, рассматривать которые ему наверняка неприятно.

— Рокотова, — рокочет Данилов, — Я ещё не уехал.

Мне становится смешно, даже несмотря на то, что в груди уже тянет и болит. Ревность Дениса мое любимое блюдо.

— Поэтому я всё ещё с тобой. И да, — склоняю голову набок, укрывая половину его лица своими волосами, — Я тоже буду очень — очень скучать по тебе. Спасибо за горячее лето.

И тут, резко согнув ногу в колене, Данилов толкает меня вправо, скидывает с себя и, прежде, чем я успеваю сориентироваться, переворачивает меня на живот.

Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю.

— Денис?...

— Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... — выдавливает, накрывая своим телом.

Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно.

— Чтобы каждого, кто к тебе приблизится, сравнивала со мной не в его пользу...

— Ты очень жесток.

— Пусть. Ты же любишь меня, Кира. И на то, чтобы разлюбить, уйдут годы...

— Ты слишком высокого мнения о моем постоянстве.

— Любишь... — просовывает руку между мной и матрасом, поднимает таз и расталкивает ноги коленом.

Наша перепалка перестает быть безобидной и превращается в дуэль. Я первая спустила курок и выстрелила в него боевым, но и Данилов не остался в долгу. Метнул острым клинком и попал в самое сердце.

— Давай, маленькая... признайся...

— Ты улетаешь завтра, — хриплю, прижатая к постели, — Хочешь увести это признание с собой в качестве трофея?... Не дождешься.

— Но ты же чувствуешь?.... М?...

Чувствую, ещё как чувствую, как трогают меня сзади его настырные, не знающие стыда пальцы. Прокатываются по все длине, раскрывают и принимаются наглаживать.

— Ч-черт!... — сглатываю наполнившую рот слюну, — Ты что вытворяешь?

— Пытаю... Я могу быть беспощадным, Кира...

— Но ты не имеешь права... Я тебе не обещала никакой любви.

— Не обещала, но она есть.

Пальцы толкаются внутрь на всю длину. Давят там, ударяют и растягивают.

Оставаться безучастной, делать вид, что мне не нравится, становится невозможным. Я прогибаюсь в пояснице для ещё более глубокого проникновения. Сопротивляться себе дороже.

— Кира...

— Что?...

— Скажи мне.

— Не проси, Денис... — цежу еле слышно, — Пожалей меня.

Он выругивается — зло и несдержанно. Разводит бедра ещё шире и вгоняет член до упора. Меня подкидывает на месте. Упираясь руками в изголовье и тихо глотая слезы, я переживаю самую мощную его атаку. Он берет меня так впервые — пригвоздив к кровати, жестко вколачивается сзади и дарит остро — болезненный оргазм.