Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 7 – Джон Диксон Карр

Катившие тележку работники так свыклись с этим пейзажем, что даже не замечали его, хотя один из них все же поднял взгляд на валуны.

— Старая Вдова, – только и промолвил он.

Глухо ударившись о каменистый бугорок, тележка легко перекатилась через него и проехала четыре-пять футов по Хай-стрит. Скрип колес гулким эхом нарушал рассветную тишину. Улица была безлюдна, хотя впоследствии кое-кто утверждал, что как раз в тот момент Фред Корди, сапожник-атеист, стоял возле своего окна на втором этаже и широко улыбался.

Местный констебль, дрожа всем телом, вынужден был позвонить в Гластонбери. На том конце провода ему пообещали, что в более подходящее время в Стоук-Друид прибудет инспектор Гарлик или, уж во всяком случае, сержант, и повесили трубку. До ушей сквайра Уайатта новость дошла только в семь утра, и он разразился потоком ругательств в духе своих предков. Местные жители будто сговорились до поры до времени не посвящать молодого викария с лицом невинного агнца в то, что произошло, поэтому преподобный Джеймс узнал о печальном событии лишь во время вечернего чая, когда к нему пожаловал инспектор Гарлик.

Чаепитие викария прервала миссис Ханивелл, пожилая экономка, которая проводила в его кабинет полицейского. Немного постояв в дверях, она стремительно ретировалась.

— Боже, – признавалась она впоследствии голосом, полным благоговения, – временами он и правда похож на священника, клянусь!

Она и не предполагала, что лицо викария может обрести столь суровое выражение, а глаза стать холодными, точь-в-точь как у местного каменного изваяния.

— Понимаю, – промолвил преподобный Джеймс, когда инспектор Гарлик, пользуясь обтекаемыми фразами, кратко ввел его в курс дела. – Я хорошо знал мисс Мартин. Она была нашей органисткой. Она… – Викарий сжал в кулаке ручку. – Могли бы вы объяснить, инспектор, как мисс Мартин нашла свою смерть?

— По-моему, сэр, это несчастный случай.

— Несчастный случай?

Инспектор Гарлик, плотный мужчина с родинкой на щеке и невозмутимым взглядом похожих на щелочки глаз, посмотрел куда-то в сторону:

— Ну а что же это, по-вашему, сэр?

Его собеседник молчал. Даже умник из умников порой не замечает того, что творится у него под носом. Инспектор Гарлик догадывался, что в душе викарий рвет и мечет. Предположить, что миниатюрная, полная энергии мисс Мартин добровольно рассталась с жизнью, – это просто абсурд.

— Так что же это, сэр? – повторил инспектор.

— Благодарю вас. Вы можете идти…

— Выставил меня за дверь, – кипя от негодования, сообщил Гарлик сержанту, который дожидался его в прихожей. – Аристократ, глядите-ка! Ну да ладно, сынок. Здесь нам все равно делать нечего.

На лице сержанта было озадаченное выражение.

— В Стоук-Друиде? А я думал, что…

— Повторяю, – отчеканил Гарлик, – здесь нам больше делать нечего.

Конечно, у инспектора Гарлика не было никаких иллюзий. Недолгие расспросы в доме покойной, пара-тройка кружек в «Лошадиной голове» и в «Лорде Родни», небольшой променад по деревне – и он догадался об анонимках. Однако суперинтендент, не говоря уже о начальнике полиции, подобные истории терпеть не мог. Он их просто ненавидел. А случались они довольно часто, и полицейские предпочитали закрывать на них глаза.

«Так что не вмешивайся, Дэйв Гарлик, – увещевал сам себя инспектор. – Не суй свой нос, куда не следует, если только сверху не велят. А сверху не велят».