Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 137 – Джон Диксон Карр

— Я был рукой правосудия, – объявил полковник. – Боже, с каким наслаждением я стучал по клавишам! Они все того заслуживали. Кто-то должен был понести наказание.

— В понедельник стало очевидно, что Корди подвергается ужасной опасности. Он слишком много знал. Гарлик предположил, что если бы он вздумал шантажировать…

— А он и шантажировал.

— И вы его убили?

— Разумеется, я его убил, – сказал полковник с раздражением, будто не считал смерть сапожника такой уж большой потерей. – Сначала он потребовал у меня пять шиллингов, потом десять, а потом и фунт. А за то, что три раза пальнул из револьвера в воздух, он захотел ни много ни мало двадцать фунтов. Столько я заплатить не мог, Мерривейл. У меня и не было такой суммы. Я взял револьвер из коттеджа Уэста. Это был мой револьвер, он принадлежал мне с четырнадцатого года, но я его не зарегистрировал. Я назначил Корди встречу как можно дальше от моего дома – в южной стороне парка, там, где живет сквайр. Но я, черт возьми, не хотел… не хотел причинять Корди вреда. Этот проклятый шакаленок вновь и вновь клялся, что выдаст меня с потрохами, и я просто обезумел. Я достал револьвер и попытался ухватить Корди за шиворот, но он вырвался и помчался по подъездной дороге. За ним я не последовал – это было бы слишком рискованно. Вместо этого я бросился в северную сторону между деревьями – так короче. Бегаю я быстро – спросите у любого, кто видел, как я играю в теннис. Как в тот день, когда викарий… – Улыбка на губах полковника померкла. – В общем, я дважды выстрелил в него из-за ограды парка на северной стороне. В лунном свете стрелять не так-то просто. И я решил, что промахнулся… Но в конце концов он все же рухнул, как и Вдова. – Полковник Бэйли закрыл глаза ладонями.

— Видите ли, полковник, – с сожалением сказал Г. М., – моя большая ошибка состояла в том – и Гарлик будет мне об этом напоминать до скончания века, – что я сразу не вцепился в Корди, как только догадался, что пишущая машинка спрятана в голове у Вдовы, да и вас мне следовало немедленно прижать к стенке. Да, это были лишь мои догадки, но это плохая отговорка. Кто-нибудь из людей Гарлика мог бы ночью залезть наверх, чтобы проверить мое предположение, и вопрос был бы решен. И Корди не смог бы отпереться – у нас имелись показания торговца, у которого он приобрел пишущую машинку. Однако вы могли бы ни в чем не признаться, а мы бы себя выдали. Возможно, в глубине души (если она у меня есть) я надеялся, что вы поймете предостережение и остановитесь. Вечером в понедельник я вернулся в спальню Джоан, чтобы попытаться найти следы ваших художеств. Я знал, что тюбики, кисточку, миску и полотенце с пятнами от краски вы убрали накануне вечером, когда Джоан ушла спать наверх. Поскольку действовали вы второпях и при плохом освещении, то, возможно, расплескали воду и в тумбочке остались следы краски. Но их там не было. Однако сегодня утром Мастерс сообщил мне, что следы все-таки можно обнаружить, если тумбочка окажется в распоряжении лондонской полиции… Но вернемся к вам, полковник. Вы добились своей цели, до смерти напугав Джоан и доказав, что не можете быть Вдовой. Я же продолжал уверять всех в том, что Джоан теперь ничего не угрожает и с Вдовой она больше никогда не встретится. Полковник, вы могли бы на этом остановиться, но вы этого не сделали. И вчера вы попали в старую как мир полицейскую ловушку, которую мы с Гарликом вам расставили. Вы купили помеченные марки, чтобы поразить последней стрелой меня. Полиция была в курсе. Сегодня ваша чертова депеша, видимо, выпала у меня из кармана в коттедже Уэста, и я не сомневаюсь, что, когда он передал ее Гарлику, тот решил действовать. А я попросил вас встретиться со мной здесь и нарочно устроил переполох на благотворительном базаре, чтобы ни одна живая душа в Стоук-Друиде вас не заметила. Я хотел предоставить вам… Впрочем, я все еще могу это сделать. Однако что касается анонимок, тут вам не отделаться – доказательства налицо. А насчет Корди…