Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 94 – Морис Леблан

— Хорошо. Сюзанна, будь добра…

Мадам д’Имблеваль быстро вышла и почти тотчас же вернулась в сопровождении Алисы Демен. Мадемуазель, чуть бледнее обычного, осталась стоять у стола, даже не спросив, зачем ее позвали.

Шолмс, казалось, ее не замечал и, резко обернувшись к господину д’Имблевалю, тоном, не допускающим возражений, отчеканил:

— В результате продолжительного расследования, в ходе которого, признаюсь, мне приходилось не раз менять свою точку зрения, все же повторю то, что говорил вам в самый первый день: еврейскую лампу украл тот, кто живет в этом особняке.

— Его имя?

— Оно мне известно.

— А доказательства?

— Их будет вполне достаточно, чтобы виновник сознался.

— Одного признания мало. Нужно еще, чтобы он возвратил нам…

— Еврейскую лампу? Она находится у меня.

— А опаловое колье? А табакерка?

— И опаловое колье, и табакерка, короче говоря, все, что украли у вас во второй раз, находится у меня.

Шолмс очень любил театральные приемы, обожая сухо и официально объявлять о своих победах.

И правда, барон и его жена, казалось, были бесконечно удивлены. Они взирали на него с молчаливым любопытством, и это было для него самым лучшим признанием заслуг.

Итак, он во всех подробностях начал излагать то, что сделал за прошедшие три дня. Рассказал о том, как нашел букварь, написал на бумаге слово, получившееся из вырезанных букв, поведал о походе Брессона к берегам Сены и о самоубийстве этого искателя приключений и наконец перешел к описанию своего сражения с Люпеном, потопления лодки и исчезновения самого Люпена.

Когда он закончил, барон тихо сказал:

— Остается лишь назвать имя виновника. Кого же вы обвиняете?

— Я обвиняю человека, вырезавшего буквы из этой азбуки, который с помощью этих букв сносился с Арсеном Люпеном.

— А как вы узнали, что он сносился именно с Люпеном?

— Мне сам Арсен Люпен это сказал.

Он протянул барону мокрую, смятую бумажку. Это был тот самый листок, который Люпен в лодке вырвал из своего блокнота, написав на нем таинственное слово.

— Заметьте, – самодовольно добавил Шолмс, – никто не заставлял его давать мне этот листок и таким образом обнаруживать себя. С его стороны это было обычное ребячество, и мне оно помогло.

— Вам помогло… – удивленно протянул барон. – Но мне неясно чем…

Шолмс взял карандаш и переписал буквы и цифры:

АВЕЙКОТЧЭЕОТ 237.

— Ну и что? – не понял господин д’Имблеваль. – Ведь это слово вы уже нам показывали раньше.

— Нет. Если бы вы вгляделись хорошенько, то сразу бы увидели, как увидел я, что это слово отличается от того, что вам показывал я.

— Чем же?

— В нем на три буквы больше, добавлены «Е», «О» и «Т».

— Действительно, а я и не заметил…

— Теперь объедините буквы, оставшиеся после того, как мы составим слово «отвечайте», и у вас получится одно-единственное слово: «эко».

— А что это значит?

— Оно означает «Эко де Франс», то есть газета Люпена, его официальный орган, в котором он всегда печатает свои «коммюнике». «Отвечайте в „Эко де Франс“, раздел объявлений, номер 237». Вот разгадка, которую я так долго искал. Люпен сам любезно мне ее предоставил. А сегодня я только что был в редакции «Эко де Франс».

— И что вы там нашли?

— Нашел подробное описание истории отношений между Люпеном и его сообщницей.

И Шолмс разложил на столе семь газет, открытых на четвертой странице. В каждой было выделено по одной строчке.