Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 92 – Морис Леблан

Вот она дошла уже до подошв их ботинок. Покрыла и ноги, но оба так и не сдвинулись с места.

Когда воды уже было по щиколотку, англичанин схватил кисет и, набив трубку, закурил.

А Люпен все говорил:

— И не усмотрите в этом, мой дорогой мэтр, что-либо иное, нежели признание собственной несостоятельности по сравнению с вами. Именно преклоняясь перед вами, я и избираю лишь те сражения, победа в которых мне обеспечена, избегая прочих, что могут произойти в невыгодных для меня условиях. Выражая беспокойство и желая устранить Шолмса с моего пути, я тем самым признаю, что вы – единственный противник, которого следует опасаться. Все это, дорогой мэтр, я хотел вам сказать, поскольку судьбе было угодно оказать мне честь встретиться с вами. Жалею лишь об одном – о том, что наша беседа происходит в то время, как оба мы принимаем ножную ванну! Во всем этом как-то не хватает торжественности, не правда ли? Да что там ножная ванна. Сидячая, если хотите!

Действительно, вода достигла уже скамьи, на которой они сидели. Лодка погружалась все глубже и глубже.

Шолмс, невозмутимо покуривая трубку, казалось, полностью погрузился в созерцание небосклона. Ни за что на свете перед этим человеком, живущим в постоянной опасности, окруженным злобной толпой, преследуемым тучей полицейских и тем не менее сохраняющим прекрасное настроение, ни за что на свете он не согласился бы проявить хоть малейшую суетливость.

«Подумаешь! – своим видом будто заявляли оба. – Стоит ли волноваться из-за таких пустяков? Ведь каждый день кто-нибудь тонет в реке! Разве это можно считать событием, достойным внимания?» Итак, один болтал, другой мечтал, и под напускной беззаботностью угадывалась великая гордость обоих.

Еще минута – и они пойдут ко дну.

— Главное, – заключил Люпен, – узнать, потонем мы до или после прибытия полицейских чемпионов. В этом все дело. Потому что вопрос о том, потерпим ли мы бедствие, отпал сам собой. Мэтр, наступает торжественная минута завещания. Я оставляю все, что имею, Херлоку Шолмсу, гражданину Англии, и поручаю… Бог мой, как же они торопятся, наши полицейские чемпионы! Ай, молодцы! Приятно посмотреть. Какая точность ударов веслом! Ах, так это вы, капрал Фолянфан? Браво! Идея зафрахтовать военный корабль просто великолепна. Я замолвлю о вас словечко перед начальством, капрал Фолянфан. Хотите медаль? Идет. Она уже у вас в кармане. А где же ваш товарищ Дьези? Не правда ли, на левом берегу, с сотней туземцев? Это затем, чтобы, если мне удастся спастись, меня бы подобрали слева Дьези и его туземцы, а справа Ганимар вместе с населением Нёйи. Ничего себе, дилемма…

Лодку закачало. Вдруг она так закрутилась, что Шолмсу пришлось ухватиться за уключину.

— Мэтр, – попросил Люпен, – умоляю, снимите куртку. Так вам будет удобнее плыть. Нет? Не хотите? Ну тогда я надену свою.

И, натянув куртку, застегнувшись, как Шолмс, на все пуговицы, он вздохнул:

— Ну что за тяжелый человек! Как досадно, что вы упрямо лезете в дело… в котором, конечно, покажете все свои способности, да только напрасно! Честное слово, просто зря расходуете такой гениальный ум!

— Господин Люпен, – нарушив наконец молчание, произнес Шолмс, – вы слишком много разговариваете и нередко грешите избытком доверчивости и легкомыслием.