Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 74 – Морис Леблан

Мой дорогой мэтр,

Вам известно, с каким восхищением я к Вам отношусь и насколько дорожу Вашей репутацией. Прошу Вас поверить мне и не заниматься делом, об участии в котором будут Вас просить. Ваше вмешательство причинит большие неприятности, все усилия приведут лишь к жалкому результату, и придется Вам публично заявить о своей несостоятельности.

Искренне желая избавить Вас от подобного унижения, заклинаю – во имя связывающей нас дружбы спокойно оставаться возле Вашего камина.

Мои наилучшие пожелания господину Вильсону, а Вы, дорогой мэтр, примите уверения в уважении от преданного Вам

Арсена Люпена.

— Арсен Люпен, – в смятении повторил Вильсон.

Шолмс принялся колотить по столу кулаком:

— Он уже начинает мне надоедать, этот негодяй! Потешается надо мной, как над каким-нибудь мальчишкой! Публично заявить о моей несостоятельности! Не я ли заставил его отдать голубой бриллиант?

— Он просто боится, – предположил Вильсон.

— Вы говорите глупости! Арсен Люпен никогда ничего не боится, и доказательство тому – эта провокация.

— Как же он узнал о письме к нам от барона д’Имблеваля?

— Откуда мне знать? Вы задаете дурацкие вопросы, мой дорогой!

— Я думал… предполагал…

— Что? Что я колдун?

— Нет, но я видел своими глазами, как вы творили такие чудеса…

— Никто не может творить чудеса… ни я, ни кто-либо другой. Я размышляю, делаю выводы, заключения, но никак не могу догадываться. Только дураки догадываются.

Вильсон согласился со скромной ролью побитой собаки и постарался, чтобы не выглядеть дураком, не догадаться, почему Шолмс вдруг раздраженно забегал по комнате. Но когда тот, позвонив, приказал слуге принести его чемодан, Вильсон посчитал себя вправе поразмышлять, сделать выводы и заключить, что Шолмс собирается отправиться в путешествие.

Вследствие той же самой работы мысли он и позволил себе утверждать, не опасаясь впасть в ошибку:

— Херлок, вы едете в Париж.

— Возможно.

— Вы едете туда, скорее чтобы принять вызов Люпена, нежели оказать любезность барону д’Имблевалю.

— Возможно.

— Херлок, я еду с вами.

— Ах, старый друг, – воскликнул Шолмс, прекратив свои хождения, – а вы не боитесь, что левая рука разделит участь правой?

— Что может со мной случиться? Ведь вы будете рядом.

— В добрый час, мой храбрец! Покажем этому господину, что он очень ошибается, полагая, что можно безнаказанно с такой наглостью бросить мне перчатку. Живее, Вильсон, встречаемся у первого же поезда.

— А вы не будете дожидаться газет, которые посылает вам барон?

— Зачем?

— Тогда, может быть, послать ему телеграмму?

— Не нужно. Арсен Люпен узнает о моем приезде. А я этого не хочу. На этот раз, Вильсон, мы будем осмотрительнее.

После полудня друзья сели в Дувре на пароход. Поездка оказалась весьма приятной. В экспрессе Кале – Париж Шолмс позволил себе часа три крепко поспать, а Вильсон тем временем, на страже у дверей купе, задумался, рассеянно глядя перед собой.

Шолмс проснулся в хорошем настроении. В восторге от перспективы нового поединка с Арсеном Люпеном, он довольно потирал руки, будто готовился отведать все новых и новых радостей.

— Наконец-то, – воскликнул Вильсон, – представляется случай поразмяться!

И тоже стал потирать руки с точно таким же довольным видом.

На вокзале Шолмс взял пледы и в сопровождении Вильсона, тащившего чемоданы (каждому – своя ноша), предъявил билеты и радостно сошел с поезда.