Онлайн книга «Прелестная женщина: Записки судебного следователя»
|
Двум арестантам, обвинявшимся в кражах и желавшим иметь казенного защитника, было написано прошение в совет присяжных поверенных такого содержания: «Мы двое из тех, которые признаны сочленами пресловутой шайки, имевшей свое начало со времени Муромских лесов и Атамана Бури. С карательно-педагогическою целью мы оторваны от семьи, так сказать, для страдания. Поэтому с гуманной точки зрения дайте казенного защитника, потому что надо ведь оправдаться, хотя зарока не воровать на будущее время мы не даем. Впрочем, пришлите чаю и сахару. А вот и поэтическая биография наша: Молодые мы громилы, На суде всем дамам милы. Если нравимся мы вам, Приходите в гости к нам. Друг на друга мы похожи, У обоих милы рожи, И гуляем мы порой, Он с гитарой, Я с фомой. Всяки штуки мы устроим: И гвоздем замок откроем, Все до чиста оберем И домой тотчас уйдем. На ходу часишки купим, На бегу шубенку слупим, В зубы, в шею надаем И сейчас же прочь уйдем. Раз квартиру мы скатили И гораздо закутили, Не успели мы кутнуть, Фигаря уж тут как тут, Взяли нас да замели И в сыскное повели. Из сыскного в тот же час Нас отправили уж в часть И отправили потом В предварительный наш дом, Там потели мы, потели, Уж полгода просидели. Тут повестки нам вручили И судить нас потащили. Вот приводят прямо в зало, Там судей сидит немало! А налево прокурор Замышляет приговор. Председатель весь седой И с звездою золотой. Секретарь сбоку́ сидит И в бумаги все глядит. А присяжны господа, Это люди хоть куда! И купцы тут, и крестьяне, И чиновные дворяне. Это люди все деляги И не то что мы, бродяги, Мигом дело разберут И в тюрьму нас упекут. Вот защитник наш явился, Суду низко поклонился И кивнул нам головой. Видим, парень деловой! Всех свидетелей призвали, Допросили и угнали. Прокурор с места встает: «Вы, присяжны господа! Это воры хоть куда. Много есть у них проказ, И судились уж не раз!» Долго нас он обвинял, Наконец он замолчал И, утерши лоб платком, Сел с судьями он рядком. Тут защитник наш встает И такую речь ведет: «Эх! Присяжны господа! Хоть украли, не беда! Разберите штуку эту: Здесь и кражи вовсе нету, Просто взяли и ушли. Виноват лишь претендатель. Как Иуда, он предатель! Зачем плохо он кладет, Хоть святого в грех введет. Они чисты как вода! И прошу вас, господа, Греха на душу не брать И совсем их оправдать!» Вот присяжны удалились, Совещаться все пустились. И не больше – через час Оправдали они нас, Бирки на руки вручили И на волю отпустили. С большой радости, конечно, Закутили мы поспешно. Мы приходим в ресторан, Ванька бух опять в карман! Карасей пару срубили — Еще пуще закутили. «Эй, буфетчик, старина, Дай бутылку нам вина!» И с закускою поднос Половой на стол принес. Уж мы пили! Уж мы ели! Через час опять сгорели. По некоторым данным явилось предположение, что весельчак судился в Петербурге и был сослан по приговору суда в Сибирь. Поэтому для антропометрического измерения и для предъявления его некоторым лицам было сделано распоряжение о переводе его в Петербург. Вместе с другими арестантами он препровожден был в пересыльную тюрьму. Перед отправлением он спел заунывную арестантскую песню: Пробили уже полночь глухую Часы на тюремном дворе, Но я все не сплю и горюю В своей одиночной тюрьме. Лягу ли спать, мне не спится, Праздная дума шумит в голове; Сесть ли хочу, не сидится, Весь я горю как в огне. Вспомнил сторонку родную (Время былое прошло), Милых детей и любовь молодую, Сердце так бьется, дрожит и слеза! Мрачно посмотрим в окошко на волю — В окошке решетка крепка и толста. И будем тянуть свою горькую долю. Зачем у решетки стена высока?! А там за стеною, на Божьем просторе, Пташки порхают и песни поют, Дети играют, не зная о горе, И красное солнце блестит! |