Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 68 – Михаил Фролович Чулицкий

— Петя, это ты? – спрашивал женский голос.

— Кто это?

— Марья Ивановна.

— Какая Марья Ивановна?

— Твоя вчерашняя незнакомка.

— Черт возьми!..

— Ты не ругайся, а заезжай ко мне, привози пятьдесят рублей. Мне необходимо для одной бедной. Я обещала, если не привезешь, приму свои меры.

Петр Иванович бешено дал отбой, звонок продолжал действовать. Петр Иванович снял трубку и ушел на службу. Он решил не обращать внимания на надоедливую Марью Ивановну.

После службы Петр Иванович встретился на улице с одним влиятельным лицом, который долго разговаривал с ним. Он совершенно забыл о существовании Марьи Ивановны и возвратился домой к обеду в самом лучшем настроении духа.

Жена его встретила суше обыкновенного.

— Вы не совсем здоровы? Мигрень? Или на вас вчера вечером не обратили должного внимания? – пошутил он.

— Благодарю вас, я здорова, только я немного удивлена. Мне не хочется верить, что вы, такой опытный человек, умеющий вообще хорошо вести свои дела… и вдруг такой промах. Нужно быть осторожнее.

— Что такое?

— Вы ведь знаете, что я ревность признаю глупым чувством, по крайней мере относительно вас. Но приличие, вы сами это хорошо знаете, должно быть соблюдено…

— Да в чем же дело?

— Через час после вашего ухода я случайно вошла в кабинет. Вдруг раздался звонок телефона. Женский голос спрашивает: «Дома Pierre?» – «Нет. А кто спрашивает?» – «Marie. А вы кто?» – «Я жена». – «Ах, жена! Как же Pierre сказал, что он холостой! Ах, мне дурно…»

— Это бог знает что такое… Дорогая моя, уверяю тебя, что это ошибка, это не ко мне. Я не знаю никакой Marie.

— Я убеждена тоже, что это ошибка. Поэтому я и передаю вам об этом случае. Надеюсь, что вы разузнаете, кто это говорил, и избавите меня на будущее время от подобных ошибок.

Все расположение духа и весь обед были испорчены. Петр Иванович ломал голову, как выйти из этой глупой истории и избавиться от пристающей к нему особы.

Не успел он отобедать, как посыльный подал ему письмо.

«Милый мой Pierre, – писала Марья Ивановна, – ты разбудил огонь моих страстей. Я мечусь, как дикая тигрица. Я хочу тебя целовать, целовать! Ты сказал, что я немолода, тем хуже для меня. Страсть, которая в молодых годах таилась во мне, теперь бушует неумолимой волной. Я не могу без тебя жить! Жду тебя и твоих поцелуев, приходи скорей! Адрес мой следующий.

Р. S. Если не принесешь обещанных 500 рублей для моих бедных, должна буду обратиться к доброму сердцу твоей жены».

Петр Иванович забегал по комнате, как бешеный. Теперь он ясно понял, в какие цепкие руки он попал. Тотчас же он полетел по указанному адресу.

Марья Ивановна помещалась в меблированных комнатах. Не успела горничная отворить дверь ее комнаты, как она бросилась Петру Ивановичу на шею.

— Позвольте! Вы с ума сошли, сударыня, – крикнул он.

— Ах, я и забыла, что видит горничная, – громко сказала она. – Уйдите, милая, оставьте нас с Пьером вдвоем.

— Помилуйте, милостивая государыня! Довольно шутить. Если вы не оставите меня в покое, я сейчас же пойду к прокурору.

— Свидетельница горничная подтвердит, что вы у меня были, обнимали меня, что я близка вам, меня оправдают, а для вас скандал.

— Вот двадцать пять рублей. Прощайте. Если еще раз побеспокоите, обращусь к суду. Помните, – крикнул, уходя, Петр Иванович.