Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 16 – Михаил Фролович Чулицкий

— Как обождать! – закричала она. – Да вы разве не знаете, кто я такая? Я та самая, которая убила студента.

— В таком случае выведи ее вон, – хладнокровно распорядился хозяин, обращаясь к приказчику.

Такой обиды она не могла стерпеть и полетела жаловаться полиции. Там жалобу ее оставили без последствий, посоветовав быть хладнокровнее.

Ввиду того что поведение ее заставляло предполагать ненормальность ее умственных способностей, дело было кассировано Сенатом и передано в суд для нового рассмотрения.

Указ Сената ей был объявлен, и она вновь была арестована. Тотчас же она стала жаловаться на особенные, знаменательные сны и видения. В то же время она ежедневно подавала прошения, в которых то просила приговорить ее к каторге ввиду того, что она не может жить без убитого, как без воздуха, то, заявляя о расстроенных нервах, высказывала опасение сойти с ума, так как в течение каждой ночи у нее перед глазами ходят страшилища, после ухода которых разливается мозг, то жаловалась на медленность судебного следователя, грозя последнему подать на него жалобу убитому, который скоро воскреснет.

Затем пошли прошения лирического содержания. Она заявляла о скорой своей смерти, неизбежной потому, что она каждую ночь видит во сне небо. Ей грустно, что никто не подумает похоронить ее как невесту. Поэтому она просит похоронить ее в белом платье, причем судебный следователь, в наказание за медленность, должен будет принести цветы и убрать ее гроб и могилу.

В то же время велась и деятельная переписка с родными – матерью и сестрами (отец уже умер). Затем она написала письмо, адресовав его на имя кладбищенского сторожа с просьбой положить письмо на могилу убитого.

В письме, обращенном к убитому, заключалась жалоба на лиц судебного ведомства и просьба взять ее к себе и отвечать ей во сне на письма, которые она будет часто писать ему. В заключение, посылая убитому поцелуи, она просила передать поклон ее отцу.

Узнав, что письмо это по назначению не отправлено, она стала умолять отослать его, говоря, что, несмотря на большие недостатки убитого, она продолжает его любить и что до сих пор не может себе представить – ей страшно об этом подумать, – что от него в настоящее время остались одни лишь косточки. Он же между тем, ежедневно являясь во сне, твердит ей, что ему скучно без ее писем.

Наряду с этим она подает грозную жалобу на прачку, осмелившуюся без всякого права не приносить ей из мытья белья более месяца.

После освидетельствования состояния ее умственных способностей через экспертов, она сообщает в письме своему знакомому, что при оценке ее способностей она старалась говорить умно, но от волнения это ей не всегда удавалось.

Впрочем, сущность вопросов и ответов ее собственно не интересовала, так как все ее внимание было обращено на врачей. Один из них, по ее словам, был чрезвычайно интересный господин лет около сорока, с чудной улыбкой на лице, успокоительно действующей на нервы. Другой же, со значительной проседью, серьезный и спокойный, как англичанин, своим холодным взглядом приводил ее в волнение. От его взгляда у нее пробегал по телу электрический ток, появлялись спазмы в горле и хотелось рыдать. Даже при воспоминании об этом втором враче она чувствует неудержимую потребность исцарапать себе лицо.