Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 13 – Михаил Фролович Чулицкий

— Нет, уезжай! Лучше уезжай!

— Ты рад от меня отделаться. Я знаю, что ты давно разлюбил. Должно быть, нашел другую.

Он молча пожал плечами и нервно ходил по комнате. Она заплакала.

— Если только одна из прежних сцен, я сейчас же ухожу! – сухо сказал он.

Она тотчас же стихла. Ее мрачное лицо и дрожащий голос показывали, что она понимала, что в эту минуту решается ее судьба. Она чувствовала, что если он уйдет, то больше никогда его не увидит. Слезы, к которым он всегда был так чуток, теперь не действовали.

К ужасу своему, она видела, что проигрывает последнюю, окончательную ставку.

— Слушай! – начала она. – Я и не думала никуда уезжать.

— Я так и знал!

— Я не могу без тебя жить. Если ты сейчас уйдешь, я умру.

— В который раз? Старая история.

— Я сейчас застрелюсь. И тебе не жалко меня, бедной, такой молодой, покидающей жизнь только из-за тебя?

— Ах, пожалуйста, без трагедий.

— Смотри! Вот револьвер. Прощай!

Он молча, не глядя на нее, сидевшую на краю кровати, ходил из угла в угол и ждал минуты, когда можно будет уйти, ждал от нее какого-нибудь резкого слова, ругательства, которое могло бы служить причиной ухода. Уйти без всякого повода у него не хватало решимости.

— Послушай! Я ведь решилась и тебя убить, потому что потеряла всякую надежду. Говори откровенно: женишься на мне?

— Никогда!

— Если возвратится опять прежняя любовь и расположение ко мне, ты женишься. Я молю Бога об этом.

— От таких, как ты, Бог молитвы не принимает.

Она задохнулась от гнева. Жилы на лбу надулись, брови нависли, глаза метали пламя. Он не замечал ничего и продолжал ходить мимо нее.

— Я сейчас застрелюсь! – гневно крикнула было она, но сдержалась и дрожащим голосом продолжала: – Что будет тогда, когда меня не будет на свете?

— На свете одной падшей женщиной меньше будет…

От нового брошенного оскорбления кровь прилила в голову, она больше не в силах была себя сдерживать, быстро приподняла револьвер и выстрелила ему прямо в затылок.

Коля взмахнул руками и с размаху упал лицом на пол. Он лежал без движения.

Смерть наступила мгновенно.

4

Преступница точно окаменела и сидела молча, не шевелясь. Она не ожидала, что смерть наступит так скоро и неожиданно. Она попробовала наконец встать, но ноги отказывались служить.

«Убит! Скорее убежать! Скрыться!» – мелькнуло в голове, и она взглянула на дверь. Поздно. По коридору послышались шаги.

«Выхода нет! Нет, лучше и самой умереть!»

Раздался второй выстрел. Сильный удар опрокинул ее на спину, она почувствовала острую боль в груди и тем не менее чувствовала, что рана не смертельна. Кризис прошел, и ей вдруг страшно захотелось жить.

Отбросив в сторону револьвер, она выбежала в коридор и крикнула испуганному лакею:

— Доктора! Скорее доктора! Я умираю, я его убила и себя ранила. Спасите! Доктора скорей! Я ему все объясню…

Лакей убежал за полицией и доктором. На крики прибежала прислуга с буфетчиком во главе. Она в изнеможении опустилась на стул.

Из раны между тем сочилась кровь. Чувствуя от потери крови постепенное ослабление сил, она вскочила и хотела бежать, но ее не пустили.

— Пустите! Я к доктору! Я умираю! – кричала она.

Явилась и полиция, и доктор; последний был в штатском платье. Казалось бы, что умирающему человеку нечего разбирать, кто желает оказать ему помощь, но она, несмотря на страшную слабость, все-таки не в силах была противиться своему характеру.