Книга Лето в Российской империи, страница 88 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Следующие десять минут Самарин посвятил тому, что телефонировал Льву Вишневскому и внимательно его слушал, подробно записывая сказанное и лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

— Спасибо, Лев, ты очень помог. – Дмитрий закончил делать последние пометки. – Будь любезен, отправь сюда, в Рыбников переулок, Семена со вдовой Веденеевой. И пусть городового Есаулова с собой захватит. Как можно скорее.

Через несколько минут в кабинет заглянул Мишка с большой кружкой холодного кваса и поставил на стол:

— Я сделал. Все сидят в гостиной, пишут.

— Отлично. А скажи-ка мне, Михаил, у племянника Ильи обувь чистая?

— Это проверка, да? На внимательность? – прищурился Мишка. – У него дешевые ботинки, коричневые и очень пыльные.

— А у соседа, Алексея Никитича?

— Яловые сапоги, грязные – как будто он по болоту ходил.

— Молодец.

— А у дворника начищенные, что аж блестят!

— Я знаю. Иди.

После телефонного разговора и Мишкиных ответов картинка произошедшего в голове сложилась практически полностью. Не хватало лишь некоторых деталей. Но их Самарин надеялся прояснить в ходе предстоящей встречи. Самое время собрать всех вместе и выяснить наконец, что произошло с домовладельцем Липкиным этой ночью.

Дмитрий писал и чертил еще какое-то время, пока не услышал в коридоре топот и голоса. Кажется, приехали оставшиеся участники происшествия. Можно начинать.

Соседей, дворника и городового Самарин рассадил за большим столом. Сотрудника Семена Горбунова поставил возле окна, урядников – у выхода. Мишке поручил вести протокол. Сам прислонился к буфету и осмотрел собравшихся.

Выглядели все пятеро неважно. Вдова моргала покрасневшими глазами, инженер Бородин и дворник Парамонов, казалось, готовы были уснуть прямо за столом, городовой Есаулов нервно и часто шмыгал носом, а племянник Илья теребил обтрепанные рукава пиджака и обрывал с них нитки.

— Господа и дама, – обратился к ним Дмитрий. – Я вас собрал не просто так, а чтобы разобраться и поставить точку в происшествии, которое кое-кто из вас, – он выразительно посмотрел на городового, – счел слишком мелким и несущественным, чтобы давать ему ход. Я считаю иначе. Давайте-ка для начала восстановим хронологию вчерашних – и не только – событий…

Самарин вытащил исписанные листки и пробежал их взглядом.

— Прежде всего, хочу сказать, что из общения с вами и из добытых полицией данных я сделал вывод: домовладелец Георгий Павлович Липкин был выдающимся человеком, и каждый из вас испытывал к нему глубокие, хоть и противоречивые чувства. Проще говоря, он был редкостным мерзавцем, и каждый из вас имел на него зуб. Уверен, смерть Георгия Павловича никого из присутствующих не опечалила.

Дмитрий обвел глазами компанию. Печальным никто не выглядел и даже не пытался. Разве что Веденеева в своем вдовьем платье выглядела достаточно траурно, но вряд ли скорбела о безвременно ушедшем в мир иной арендодателе.

— Начнем с Марии Андреевны, которая, движимая муками совести, пришла сегодня утром в сыскную полицию и заявила, что ненамеренно убила господина Липкина.

Присутствующие с удивлением уставились на вдову, а инженер Бородин – даже с внезапным интересом. Она выпрямилась и подняла подбородок.

— Вчера Мария Андреевна нанесла визит домовладельцу около десяти вечера. С намерением усыпить его бдительность – буквально и фигурально – и найти кое-какие компрометирующие документы. Да-да, наш любезный Георгий Павлович шантажировал госпожу Веденееву.