Книга Лето в Российской империи, страница 171 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Варя подтвердила.

— Тогда мой долг устроить для нее бал. Скажите, ей там удобно? Могу ли я сделать для нее что-то еще?

Варя задумалась. У богадельни было много проблем. Ей, как и многим подобным учреждениям, не хватало денег, и потому ее жильцы спали на худых подушках и прикрывались плохонькими одеяльцами. Управляющий был честным человеком и делал все что мог, но мог он не очень многое.

— Вы можете поговорить об этом с нашим управляющим, – сказала Варя. – Со своей стороны я могу сказать, что за ней смотрят хорошо. Знаете, она очень больна. Наш доктор считает, что ей не дожить до осени.

Евгений Евгеньевич долго молчал. Потом он произнес лишь:

— Как это все печально.

Варе нечего было ему возразить. Они сидели молча и наслаждались утренним покоем и пением птиц. Цвели розы.

— Варвара Дмитриевна, если сегодня я сойду с ума, я потребую вас в качестве сиделки и обещаю быть буйным и крайне невоспитанным!

Управляющий богадельней выглядел неаккуратно. Его волосы вздыбились от того, что он часто запускал в них руку, жилет намок от пота, потому как ему приходилось бегать по всей богадельне, отвечая на вопросы, командуя и останавливая излишнюю самодеятельность, а в жестах появилось еще больше резкости и нервозности. Варя никогда еще не видела его таким.

— Я буду следить за вами наилучшим образом, Филипп Иванович, – пообещала она.

Управляющий вымученно улыбнулся. До бала оставалось несколько часов. Как всегда и бывает в подобных случаях, оказалось, что половина вещей до сих пор не сделана. Например, мужская одежда, которую жертвователи завезли еще три дня назад, так и не была разобрана по размерам. Сейчас этим занималась Екатерина Антоновна, и она же помогала старикам одеваться. Это было странное зрелище. По приказу медсестры и с одобрения управляющего в мужскую и женскую спальни принесли зеркала. Мужчины, получив праздничную одежду, теперь по очереди крутились перед зеркалом, пытаясь расчесать гребнями спутанные бороды и остатки волос. Их согнутые годами и болезнями спины вдруг распрямлялись, а ноги переставали так шаркать по полу. Они подмигивали самим себе и друг другу и отпускали шуточки, более подходящие мальчишкам, чем старикам. Кто-то старался танцевать, выбрав в партнеры соседа, кто-то пытался учить другого и даже учиться сам. То и дело слышалась веселая брань, когда на чью-то ногу опускался чей-то сапог.

В женской спальне атмосфера была схожей, но более спокойной. Старухи, получив платья и возможность увидеть себя в полный рост в зеркале, помогали друг другу с прическами. Кто-то раздобыл бумаги и мастерил из нее цветы, чтобы приколоть на платье вместо броши. Прачка Соня, которая с трудом переставляла ноги, вдруг вышла на середину спальни и остановилась, покачиваясь всем телом в ритме вальса. Женщины отвлеклись от своих дел и приветствовали ее аплодисментами. Она улыбнулась и умудрилась кое-как поклониться. Но больше всех поразила Варю и остальных Анна Михайловна. Она встала с кровати и, прямая и закованная в корсет, учила женщин танцевать. Варя поймала себя на мысли, что в ней говорила вовсе не гувернантка, а та молодая девушка, которой Анна Михайловна была много лет назад.

— Повернитесь, Настасья, а теперь шагните с правой ноги. Вот так, вы молодец, голубушка!