Книга Лето в Российской империи, страница 147 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Да, – чуть охрипшим голосом сказала Марина. – Не сомневайтесь, Гермес Аркадьевич, я справлюсь.

Она снова села на пол и завернулась в одеяло, оставив снаружи только правую руку, загорелую и мускулистую. Аверин вспомнил синяк на животе Хомы и даже хмыкнул. Неплохо приголубила нападавших русалка, не хуже своего супруга.

— Кузенька, – ласково позвала Марина кота.

И как только тот юркнул под одеяло, прижала к себе. Похоже, в этом сыром срубе она изрядно замерзла.

— Вот, попей. – Бабушка тем временем приподняла юбку и вытащила откуда-то, чуть ли не из чулка, плоскую фляжку.

Марина схватила ее и припала к горлышку.

Кузя, торчавший у нее из-за пазухи, чихнул.

— Это вода? – усомнился Аверин.

— Нет, конечно. – Бабушка напоказ округлила глаза. – Воды в Ладоге полно. Но не водка, не делай такое лицо, я бы водку русалке не дала. Отвар это. А какой, не скажу, маленький ещё.

— Понятно.

Аверин вышел, оставив бабушку с Мариной, и принялся осматривать окрестности в поисках места, где лучше всего устроить засаду.

Таковое нашлось совсем рядом: большая яма с остатками чего-то, похожего на фундамент, вся поросшая кустарником и молодым ельником, находилась как раз чуть выше сторожки. Снизу не будет видно, что в ней кто-то есть. А несколько сосен, росших вокруг, создавали небольшую тень, и это оказалось очень кстати. Солнце, хоть и клонившееся уже к горизонту, все равно палило нещадно.

Вскоре появившаяся бабушка, осмотрев яму, тут же принялась распоряжаться:

— Наломай лапника, только подальше, и подстели вот сюда. – Она показала на плоскую часть скалы, наполовину засыпанную землей. – А то как притащится этот пакостник, так мы с камней и не встанем, тяжело на жестком сидеть. И еще несколько веток побольше, прикроемся. Другой маскировки у нас нет, а у меня платок белый, далеко видно.

Аверин послушно принес охапку еловых веток и невольно подумал, что разведчик из бабушки вышел бы не хуже, а то и лучше, чем монахиня.

Бабушка же, устроившись на импровизированном ложе, немедленно откинулась назад, прислонилась спиной к склону и задремала. Экономить силы она, похоже, тоже умела прекрасно.

Устроившись поудобнее, Аверин тоже принялся ждать.

Теперь запах Марины Кузе нравился куда больше. От женщины немного пахло заклятиями, но в основном молоком, рыбой и чуть-чуть хвоей. Она молча прижимала кота к теплой груди и нежно чесала за ушами, отчего Кузя пригрелся и едва не заснул, чуть не забыв, что находится на важном задании.

Однако мурчать ему никто не запрещал, да и кто услышит, кроме самой Марины? Поэтому кот, разморенный лаской, заурчал.

Женщина обняла его еще крепче и неожиданно… тихо запела колыбельную на незнакомом языке. Слов Кузя, разумеется, не понял, а о том, что это колыбельная, догадался лишь потому, что под тихие звуки Марина начала едва ощутимо его покачивать.

Это было донельзя странно, но приятно. Поэтому Кузя возражать не стал, просто замурчал в такт песне.

Шум мотора он услышал примерно на седьмом куплете. И мысленно порадовался, что они так удачно успели добраться до острова. Может, конечно, это просто рыбацкая лодка проходит мимо, но чем громче становился звук, тем яснее Кузя понимал: это не лодка, а катер, пусть и небольшой. Тогда он ловко вывернулся из рук Марины, подбежал к двери и, навострив уши, начал прислушиваться.