Книга Не проси, страница 88 – К. Блэквуд

— Ничего. Напомнил организму, что он живой.

— Ларина, — не оборачиваясь, сказала она. — На пост.

— Но

— На пост!

Власова застонала и позволила уложить себя обратно. Ясность ушла из её глаз так же быстро, как появилась.

— Петя — прошептала она. — Скажи ему, я сейчас

— Сама скажешь лет через десять, если будешь хорошо себя вести, — грубо сказала Римма и накрыла её одеялом.

Они вышли из палаты.

Римма закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько секунд стояла молча. На её лице была не усталость. Что-то другое.

— Девочка? — спросила Лиза.

— Не сейчас.

— Она сказала

— Я слышала, что она сказала.

— Это правда?

Римма медленно повернула к ней голову.

— Тут почти всё правда, Ларина.

Сергей Петрович вернулся к посту.

— Началось расширение. Белый этаж проверяет соседние незакрытые связи. Старики, тяжёлые, дементные — первые на очереди. У них граница тоньше.

— Значит, это из-за меня? — спросила Лиза.

— Из-за вас — нет. Через вас — да.

Разница показалась Лизе издевательской.

Сергей Петрович достал из чемоданчика три металлические пластины. На каждой был выгравирован треугольник с багровой дверью, но дверца отличалась: на одной закрытая, на другой приоткрытая, на третьей распахнутая.

Он выбрал первую.

— Римма Петровна, периметр.

Римма кивнула. Они начали работать почти молча.

Это было совсем не похоже на обряд. Не было свечей, молитв, соли, крови, латинских фраз или театральной мистики. Всё выглядело как аварийный ремонт в плохо финансируемом учреждении.

Римма клеила бумажные полосы на дверные косяки палат. Сергей Петрович крепил металлические пластины у лифта, отмечал что-то в своём блокноте и время от времени проводил мелом короткие линии на линолеуме. Линии были не кругом и не пентаграммой, а чем-то вроде разметки: сюда не заходить, здесь держать, отсюда не выпускать.

Лиза стояла у поста, чувствуя себя лишней и одновременно центральной деталью в чужом механизме.

Папка отца лежала рядом.

Она была неподвижной. Не открывалась или истекала кровью. Просто ждала.

— Можно хотя бы убрать её? — спросила Лиза.

— Нет, — сказал Сергей Петрович.

— Почему?

— Потому что если убрать папку, она появится в другом месте. Скорее всего, в вашей сумке. Или дома у вашей матери. Или в палате у Власовой под подушкой. Пока объект видим, он контролируем.

— Объект — это мой отец?

— Объект — это папка.

— А отец?

Сергей Петрович закрепил пластину над лифтом и только потом ответил:

— Ваш отец умер. То, что использует его имя, может содержать часть его. Может не содержать. С нашей стороны границы это не установить.

Лиза почувствовала, как глаза защипало.

— Удобно.

— Нет. Неудобно. Если бы было удобно, мы бы закрыли этот корпус двадцать лет назад.

— Почему не закрыли?

Римма засмеялась коротко и с усмешкой.

— Потому что люди болеют не по графику технического надзора.

Сергей Петрович не отреагировал.

— Закрытие объекта такого типа требует замещения. Больница принимает поток смертей. Если перекрыть один участок без подготовки, давление выйдет через другой. Через роддом. Через реанимацию. Через приёмное в субботу вечером. Мы удерживаем не идеальное состояние. Мы удерживаем допустимое.

— Допустимое для кого?

— Для большинства.

— А для меньшинства?

— Меньшинство обычно оказывается в журналах.