Книга Не проси, страница 104 – К. Блэквуд

— Она считала. Ты же слышала? Она считала!

— Она ребёнок! Ей может всякое присниться!

— Она считала вместе с тем...в канаве...я там видел...

Снаружи что-то заскребло по стене, Менна не успел договорить.

Скрежет был тихий, неторопливый. Глина осыпалась мелкими крупинками. Потом в щели у порога появилась тёмная вода. Она просачивалась внутрь тонкой струйкой, хотя дом стоял выше остальных и до реки было далеко. Струйка добралась до середины комнаты, остановилась и стала собираться в маленькую лужу. В луже отразилось не их жилище.

Менна увидел огромный зал без крыши. Каменные колонны, поваленные статуи, людей, бегущих по белым плитам. Небо над ними было не небом, а чёрным ртом, полным звёзд. Звёзды двигались. Они были зубами. Потом отражение изменилось.

Он увидел своё поле. На нём стояли люди. Их было очень много и они не были мёртвыми, но в каждом чего-то не хватало. У одного — ног. У другой — рук. У ребёнка — тени. Они все стояли с открытыми, неморгающими глазами и смотрели в одну сторону, к Нилу, и ждали, когда вода поднимется до их ртов.

Неферет закрыла Тии глаза. Лужа вдруг начала пузыриться и надуваться, словно изнутри её начали заполнять воздухом. Из неё высунулся язык. Длинный, тёмный, весь в отвратительной слизи и покрытый язвами. Он провёл по полу, слизал пыль, крошки хлеба, каплю детской слезы. Потом потянулся к ноге Тии.

Менна, очнувшись от охватившего его на секунду оцепенения, изо всех сил наступил на него.

Нога как будто вошла в мягкую, липкую глину. Язык дёрнулся, обвил его лодыжку и сжал. Менну охватила жуткая боль, внезапная, обволакивающая. И потом чёткое ощущение, будто из ноги начали вытягивать не кровь, а само желание стоять, жить.

Менна упал на колено.

Неферет схватила ещё горячую кочергу из дотлевающего очага и ударила по языку так сильно, как могла. Раз. Другой. На третий удар железо вошло в плоть, из языка брызнула чёрная жижа и лужа взвизгнула голосами сразу нескольких животных. Язык втянулся обратно. Вода у порога почернела сильнее, вспенилась и ушла в щель, оставив на полу серую пыль.

Некоторое время они не двигались и не могли произнести ни слова.

Потом Менна поднялся. Нога плохо слушалась, ниже колена кожа посерела. Он провёл пальцами по щиколотке и не почувствовал прикосновения.

— Уходим, сейчас — сказала Неферет, уже больше ничего не спрашивая.

Менна молча кивнул.

Они взяли немногое: мешок зерна, бурдюк, нож, амулет Таурт, который Неферет носила с рождения Тии, и маленькую тростниковую куклу дочери. Менна хотел взять таблички с записями урожая, но Неферет посмотрела на него так, что он сразу передумал и оставил их лежать на полке. На улице уже послышались крики.

Сначала в одном доме, потом в другом. Потом все крики слились в один. Люди выбегали на улицу в темноту, кто-то тащил детей, кто-то стариков, кто-то мешки с зерном и другими пожитками. У колодца сидела женщина и держала перед собой пустую корзину. Она повторяла имя сына, роняя слёзы на уже чужую землю, хотя сын лежал у неё под ногами и пытался подняться без головы. Из обрубка шеи у него текла не кровь, а чёрная вода.

Менна взял Тию на руки. Девочка дрожала, уткнувшись лицом ему в шею.

— Не смотри, Тия. Уткнись в меня и закрой глазки. Держись за меня так крепко, как можешь! Я ни за что не отпущу тебя.