Книга Фактор Лилит, страница 107 – Джин Пайва

— Я знаю, доктор Кроуфорд. Я знаю, что она права. Даже я ее чувствую – вашу силу. А у меня нет и сотой доли того дара, который был у Бри.

— Это вздор, – парировала Элиза, позабыв обещание, которое дала себе: открыть сердце и разум, принять и использовать на благо. – Бри была подвержена суевериям и фантазиям.

— Нет, доктор Кроуфорд. Бри не была суеверна. Она была целителем. Как вы. – Глаза Жожо наполнились жгучими слезами, но он продолжал пристально смотреть на Элизу, машинально стиснувшую в руках край покрывала. Ее напряжение выдавали и бледность, и побелевшие костяшки пальцев, комкавших ткань. – Лечите ее, – произнес Жожо просительно и повелительно одновременно.

— Она мертва, вы, идиот… Вы что, сами не видите? – прошипела Элиза, подавленные воспоминания жгли ее. Похороненные в памяти картины и чувства снова выплыли на поверхность: беспомощные зверюшки, обожженные и окровавленные, холодные и бесчувственные, а потом снова оживающие под ее руками; приступы хронической астмы у соседки по комнате, терзавшие ее с детства, исчезнувшие бесследно; слезы, капающие на раскрашенное, как у куклы, лицо Джейсона…

Элиза повернулась, готовая выскочить из комнаты. Все, что угодно, только не возврат к прошлому!

Жожо догадался и торопливо преградил ей путь:

— Нет. Помогите ей. Вы нуждаетесь в ней, доктор Кроуфорд, в большей степени, чем можете предположить. Вы должны вернуть ее. Без Бри… Дело не во мне, доктор Кроуфорд. Вы нуждаетесь в ней. Я точно не знаю ни почему, ни как, но без нее вы погибнете, и очень скоро. Именно поэтому она пострадала. Верните ее. – Голос Жожо сорвался, он медленно попятился от кровати.

Зеленые огоньки зажглись в ореховых глазах Элизы, вытеснив обычный теплый янтарный свет, и чувство уверенности в себе и своих силах наполнило ее душу. Поначалу немного растерянно и неуклюже она двинулась к своей подруге, но спокойная уверенность крепла в ней с каждым шагом. Покосившись на молча рыдающего мужчину, она решилась и наклонилась над кроватью.

Над спокойным лицом Бри.

Элиза подняла одну холодную и безжизненную руку и сжала в своих ладонях. Ничего; абсолютно ничего. Как и раньше, когда она предварительно осмотрела Бри.

Уголком глаза Элиза заметила, что Жожо внимательно наблюдает за ней. Надежда и что-то еще, возможно вера, зажглись на его лице. Зная, что обязана попытаться, пусть ничего и не выйдет, только чтобы утешить этого человека, Элиза наклонилась и накрыла бескровные губы Бри своим ртом.

Безжизненная рука в ее ладони затрепетала. Возможно, началось трупное окоченение, подумала Элиза. Смахнув темную прядь со лба Бри, разгладившегося в умиротворении смерти, Элиза снова наклонилась над мертвой женщиной, и по ее спине пробежала неудержимая дрожь.

Прижав губы к холодному лбу Бри, она мягко и сильно выдохнула теплый воздух в холодную кожу – холоднее смерти, холоднее пустейшей пустоты – и прошептала в роскошные волосы, желая – нет, внушая Бри, что она должна жить.

Холодные пальцы, которые она все еще сжимала в своей руке, обвились вокруг ее запястья. Отпрянув, Элиза удивленно смотрела в распахнувшиеся темные глаза Бри.

Прихлебывая кислый, остывший кофе, оставшийся с завтрака, Джефф шагал из кухни в приемную. Едва замечая горький привкус перестоявшего кофе, он снова попытался подавить растущую ярость; только постоянный поток пациентов помешал ему сегодня разразиться справедливым гневом.