Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 55 – Мария Шарикова

— Потому что я не хотел, чтобы ты смеялся, — ответил Эдмунд. — Я знаю, что ты считаешь меня

никчёмным. Но я пытаюсь… Пытаюсь быть лучше.

Повисла тишина. Грейсон смотрел на брата, и в груди у него росло сомнение.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я поверю тебе. Но только потому, что ты мой брат.

— Спасибо, — тихо ответил Эдмунд.

— Но если я узнаю, что ты солгал, — добавил Грейсон, — ты очень сильно пожалеешь.

Эдмунд кивнул и вышел из кабинета, не оборачиваясь.

Грейсон остался один. Он подошёл к столу, взял письмо Уилсона, перечитал ещё раз. Потом

поднёс лист к свече и поджёг.

Бумага занялась огнём, скорчилась, почернела и упала пеплом на мраморную подставку.

Он не знал, виновен ли брат. Но он знал, что правда где-то рядом. И он найдёт её.

Глава 12

Я поднялась к себе после ужина, и пальцы всё ещё сжимали маленький серебряный цветок.

Брошь, которую Грейсон нашёл в оранжерее. Ту самую, что он подарил Аурелии в день помолвки.

Свет свечи отражался от гладкой поверхности, и гравировка «А.Б. — Г.У.» бросала крошечные

тени на мою ладонь. Подарок. Символ любви, которая, возможно, была настоящей, до того, как в

неё вонзили нож.

В комнате было тихо. Молли ещё не приходила, и я сидела в кресле у камина, перебирая в

памяти каждое слово сегодняшнего вечера.

«Вы не помните, как она упала?» — спросил Грейсон, и в его голосе слышалась надежда,

смешанная с отчаянием.

«Нет», — ответила я, и это была правда. Я не помнила, потому что меня там не было. Та

Аурелия, возможно, знала, но она ушла, оставив мне только тело и пустоту вместо

воспоминаний.

Дверь тихо скрипнула, и в спальню вошла Молли с подносом, на котором дымился травяной чай.

— Вы не спите, ваша светлость, — заметила она, ставя поднос на столик

— Мне не спится, Молли. Меня посещают разные мысли.

— О чём же, если не секрет?

Я колебалась. Девушка была предана мне, это чувствовалось. Она не сплетничала, не

перешёптывалась с другими слугами, не осуждала меня. Может быть, именно ей можно было

довериться.

— О той ночи, — сказала я, не уточняя, о какой именно. — О ночи перед свадьбой. Я пытаюсь

вспомнить, но не могу. Как будто кто-то стёр это из моей головы.

Молли присела на край кровати, сложила руки на коленях. Её лицо в свете камина казалось

бледным и серьёзным.

— Ваша светлость, — начала она нерешительно, — я не должна это говорить…

— Говори. Я не рассержусь.

— В тот день перед свадьбой вы были сами не своя, — произнесла Молли, понижая голос. — Я

помогала вам одеваться к ужину, а вы всё смотрели в окно. Будто кого-то ждали. Или боялись.

— Боялась?

— Очень боялись, — подтвердила девушка. — Ваши руки дрожали, когда я застёгивала браслет.

Вы даже уронили гребень и не заметили. Я подала его вам, а вы смотрели сквозь меня, как

сквозь стекло.

— Что ты подумала тогда?

Молли отвела взгляд.

— Я подумала, что вы не хотите выходить замуж. Что вас заставляют. Но потом, когда вы

сказали, что любите герцога… Я не знала, чему верить.

Та Аурелия любила Грейсона, в этом я не сомневалась. Иначе зачем соглашаться на брак,

стоять под венцом, позволить ему уехать, не сказав ни слова в свою защиту? Кто-то

использовал эту любовь против неё.

— Вы не помните, — продолжала Молли, — но после той ночи я нашла в вашей комнате клочок