Книга Два дня до солнца, страница 41 – Марина Комарова

Александр Дымкевич – одесский Визуализатор, подчинённый одесской Городовой. Его дар проснулся десять лет назад. Мадам Шляйхер обнаружила его почти сразу и взяла под своё крыло. Талантливый мужчина, который на раз чувствует порождения человеческого подсознания и вычисляет их. Хорошо хоть, что все эти годы в самой Одессе ничего серьёзного не происходило, поэтому Дымкевич помогал другим Городовым.

Сара Абрамовна тем временем сервирует стол.

— Присаживайтесь, Эммануил Борисович. Только уж смотрите, тарелку мне не покоцайте.

Чех молча садится, даже не подумав что-то сказать. Её стряпня — это что-то невозможное. Едва понюхал — и пропал. Сметаешь всё: золотистую корочку, нежнейшую мякоть, подливку, что так и норовит стечь по пальцам. И хочется забыться, и пальцы всё же облизать. Но этикет, черт его забери! Нельзя, а жаль. К вящему сожалению кости тоже приходится оставить. Но что некоторые гости могли желать слопать тарелку — это легко.

Рыжий кот спрыгивает со стола и, оглушительно мурча, принимается тереться о ноги хозяйки. К Чеху не приближается, прекрасно понимая, что жадный до хорошей еды гость делиться не будет.

— Ах ты, бандит! — ласково гудит Сара Абрамовна. — Ты же только умял цельную рыбку!

Кот возмущённо мяукает.

— Даже не начинай, — хлопает она рукой по столу, и котище благоразумно умолкает.

Когда проходит достаточно времени, чтобы утолить аппетит, Чех приступает к делу:

— Неприятность, по которой я к вам пришёл, такая: кто-то визуализирует без разрешения. При этом…он явно вышел из Одессы.

Сара Абрамовна приподнимает тонкую бровь, мол, продолжайте.

— То, что он натворил, меня совсем не радует. Получудище в недочеловеческом обличии. И силы… немалой

— Так почему его не? — Она выразительно проводит ладонью по горлу.

— Рано, — хмыкает Чех. — Так я хоть чувствую чужеродную силу и сумею приманить самого визуализатора. Только вы мне должны помочь.

Он достает из кармана пузырёк с кровью Ябо и кидает Городовой. Та ловит в мгновение, даже не меняясь в лице. Открывает его, втягивает ноздрями запах – в светлых глазах ударяет по песчаному берегу штормовая волна. Касается языком, чтобы почувствовать вкус, так всегда проще понять, откуда пришло создание.

— Вы правы, - мрачно произносит она. – Это наше направление. Корни вашего чудовища в Одессе.

Чех просто кивает. Он рад, что удалось на этом сфокусировать внимание Городовой.

Упоминать про Димку не упоминал. Парень вляпался не по своей воле, да к тому же родом из другого города. Как только Театральник прояснит ситуацию, Мороза в охапку и валить отсюда. На месте уже можно будет разобраться и придумать, куда его спрятать.

Сара Абрамовна собирает со стола тарелки:

— Эммануил Борисович, не облокачивайте на меня свои проблемы. У меня, знаете ли, своих по самое.

Чех снова хмыкает. Пожалуй, постановка вопроса в корне неверна. Если Визуализатор распробует свои уменьица, то…

— Не хихикайте за спиной, — наставительно произносит Сара Абрамовна, — не то ваш чай вам не понравится.

Чех морщится:

— Не люблю чай. Да и вообще мне много чего не нравится.

— Тогда может вам папиросок с собой завернуть? — невозмутимо уточняет она. — Сёма возьмёт мне и ещё скрутит. А то вы видели его, он целыми днями сидит в той беседке, так должен же быть от него хоть какой-то толк!