Книга Два дня до солнца, страница 15 – Марина Комарова

Я давно научился держать себя в руках. Прежде чем налетать на собеседника с криком, что он сделал что-то не так, стараюсь перепроверить: а сам-то я нигде не ошибся?

Чем больше я прокручиваю переписку, тем большее понимаю: происходит какая-то чертовщина. Нигде нет этого проклятого ТЗ. Только обсуждение, что…

Шут: там должна быть корона, с тремя камнями. Я тебе скинул референсы.

Игорь: окей, друже, будет тебе корона. Хоть с четырьмя.

Я сглатываю.

Говорил. Я говорил ему про корону.

Откидываюсь на спинку. Тело окутывает какая-то мерзкая слабость. В голову лезут всякие мысли, почти все ― нехорошие.

У меня начались проблемы? Почему я ничего не помню?

Настолько заработался? Или и правда что-то происходит с мозгом?

Перед мысленным взором появляется лицо Ярасланова, который смотрит с мягким укором. Что ж вы, господин Шуткач, вытворяете? Вон моих персонажей как убивают… ваши.

Запускаю пальцы в волосы. В голове пусто. Сейчас бы услышал мой редактор Ян, с которым тоже познакомились на Автор.Тудей, ― неприлично бы хохотнул: «В этой голове частенько пусто, ты не замечал?»

Я шумно выдыхаю. Снова смотрю на обложку.

Может, всё не так плохо, а я себя накрутил до идиотизма? Бывает же, что что-то забываешь. Это естественно, мозг не может хранить всю информацию.

Временами даже напишешь сцену, а потом вспоминаешь, что хотел сделать всё иначе.

— Надо прогуляться, ― произношу вслух, словно пытаясь прорвать тишину, липкую и вязкую, отвратительно сковывающую по рукам и ногам.

Кот озадаченно моргает жёлтыми глазами, глядя, как я натягиваю уличные джинсы, накидываю куртку, засовываю в карман наушники. Ничто не прочищает голову, как музыка, которая отрезает тебя от окружающего мира. Музыка и возможность побыть наедине с собой. И неважно, что рядом люди.

— Фроня, ты в доме за главного! ― Крикнув это, я выхожу из квартиры.

Щелкает замок, и я едва не сталкиваюсь на лестнице с Сергеем Панкратьевичем. Приятный вполне себе мужчина среднего возраста. Такой… круглый-круглый, часто улыбается в пшеничные усы. И глаза лучатся теплом, будто собрали все лучи херсонского солнца. Фамилия у него подходящая ― Кавун. Арбуз, то есть. Он на него и похож.

— Доброго вечера, Антон, ― приветствует меня он, нажимая на кнопку звонка своей квартиры.

Там его ждет Анна Назаровна ― черноволосая статная красавица, такая… прекрасная в своей классической красоте. Чорні брови, карі очі… Они совершенно не похожи с Кавуном, но живут душа в душу.

— Доброго, Сергей Панкратьевич, ― киваю я.

— Как ваш Фронечка?

Всегда у него эти уменьшительно-ласкательные обращения к животным. Любит их. Но вот дома почему-то никого не держит.

— Барин изволят отдыхать, ― отшучиваюсь я.

Сергей Панкратьевич посмеивается:

— Ах, проказник. Ну ты заводи его к нам, ему же нравится в гостях.

Я киваю. И правда нравится, тут не поспоришь.

Уже спускаюсь по лестнице, как вдогонку летит:

— Там дождь собирается, Антон.

— Понял! ― отзываюсь я, ускоряя шаг.

Теперь бы проскочить до дождя. Вымокнуть ― та ещё радость. Даже не включаюсь, что по прогнозу обещали ясную погоду.

На часах девять вечера.

На улице свежо, тьма мягко обволакивает со всех сторон, протягивает невидимые руки. Пошли-ка, Шуткач, с нами, погуляем. Ты поделишься своими бедами, я ― своими.