Книга Два дня до солнца, страница 102 – Марина Комарова

«В нашем мире очень много неисследованного», - не произносит он, но при этом очень хорошо слышится.

Так, выйдем отсюда ― вытрясу всё до последнего. А то сидят тут улыбаются, как подружки на перемене, когда мимо прошёл первый парень класса.

Сравнение жутко дурацкое, но внезапно уместное. И мысли тут же перескакивают на другое:

— Подождите… Дымкевич тянул силы Создателей. Меня он нашёл… сам?

Звучит немного невероятно, но вдруг?

— Сам, ― подтверждает Чех.

Я теряю дар речи. Обретаю только спустя некоторое время:

— Я что… был наживкой?

Молчание, от которого по позвоночнику проносится ледяной ток. То есть… нет, не так… Я что… мог просто остаться там?

— Не мог, ― внезапно резко произносит Чех. ― Якорь и Ябо не допустили бы этого.

Дан сжимает мои пальцы до боли, и в этот момент я понимаю, что кое-кто врёт. Не прямо, конечно, и все-таки… Чех озвучивает планы, но что-то всегда может пойти не так.

— Где… ― Мой голос хрипит так, словно и в горле застрял осколок льда. ― Где сейчас Дымкевич?

Чех улыбается. От этой улыбки хочется отпрянуть. Ясно, не скажет ни слова, от слов будет ещё хуже. Судорожно соображаю, что ещё спросить. Память насмешливо подкидывает последние слова, которые прозвучали, когда я стоял среди тёмных домов Ужгорода.

— Следящий… Скажите, кто такой Следящий? Это…

Снова улыбка ― и уже невозможно дышать. Обманчиво мягкий голос. Внимательный взгляд. Нарочно небрежный стиль. И черная бездна в глазах, что утягивает в космическое безбрежье в объятиях вечности.

Не лезь, мальчик. Тебе там не место. Остановись, Создатель.

— Думаю, нам пора, ― говорит Дан, и в этот момент я готов его расцеловать, потому что больше всего на свете мне хочется оказаться подальше от этих двоих.

Я не сопротивляюсь, когда меня практически вытягивают из квартиры. Удается даже вежливо попрощаться. «Хорошего вечера» звучит как «больше никогда». Не упираюсь, когда меня сажают в такси, вовремя сообразив, что идти по тёмным улицам ― не лучшее решение.

Ощущение, что я хорошенько набрался: все вокруг плывет, картина сознания норовит расползтись на тонкие нити.

Единственное, что я хорошо чувствую, так то, что Дан твёрдо держит меня под локоть, не давая сойти с нужной траектории.

— Ещё немного, ― практически уговаривает он. ― Ещё чуть-чуть.

Как ни странно, я этому верю, настолько, что совершенно не спрашиваю, куда мы идем. Ах, да… Домой. Ко мне.

Квартира встречает прозрачной апрельской тьмой и лунным сиянием. Свет включать бессмысленно, с ним я увижу ненамного больше. Кажется, встреча с монстром по фамилии Дымкевич и разговор с Чехом и Тиглатом забрали все силы. Всё, о чем я сейчас мечтаю, ― это кровать.

Упасть. Закрыть глаза. И позабыть обо всем.

О том, что мир оказался совсем не таким, как думалось. О том, что я не смогу жить как раньше. О том, что со мной мало кто будет считаться. О том, что если захотят сделать разменной монетой в какой-то неведомой игре, то сделают.

Временами кажется, что меня кружит, хотя я лежу на кровати и прекрасно понимаю, что это просто дефект создания.

Дан склоняется надо мной. В свете луны его глаза приобретают удивительный оттенок, становятся практически одного цвета.

— Не обращай внимания на Чеха, ― тихо произносит он. ― Всегда такой… Он не зло, он просто нечто, что нельзя описать подходящими словами. Я был против. Сразу против. Хоть и понимал, что ты сильный и сможешь постоять за себя.