Книга Ямада будет спорить, страница 57 – Марина Комарова

Окадзава смотрит на меня с едва заметной улыбкой, и в его глазах промелькивает что-то почти дружелюбное, хоть и сдобренное иронией, как корейская еда перцем. Почему корейская? Не знаю, я сейчас думаю о глупостях. Короче, час от часу не легче.

— Хочешь вернуться к тем милым ребяткам в «Танака Групп»? – любезно спрашивает он, делая акцент на последних словах.

Эта мысль моментально пробирает меня до костей. Перед глазами снова встают образы тех чудовищ, и я невольно вздрагиваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ни за что на свете! И хотя идея сесть в эту машину тоже не внушает мне доверия, выбор у меня невелик.

Не отвечая, я сжимаю кулаки и с трудом делаю шаг вперёд, затем второй. Медленно подхожу к машине, открываю дверь и сажусь на заднее сиденье.

Окадзава молча располагается рядом с водителем, и я бросаю на него быстрый взгляд. Виден только его профиль и уверенная осанка. Водитель, напротив, внушительная фигура: бритый затылок, бычья шея и широкие плечи. Откуда-то из глубин машины слышится едва различимый басовитый рык двигателя, плавно набирающего обороты.

Машина трогается с места, и я, невольно затаив дыхание, улавливаю, как чернильные тени ночи за окном начинают сменяться огнями города. Мы едем по улицам, утопающим в мягком свете фонарей. Узкие проулки, извиваясь, словно змеи, сливаются в одно сплошное полотно ночной жизни, которая, несмотря на поздний час, продолжает существовать в своём ритме.

Напряжение сковывает меня с головы до ног. Я вцепляюсь в край сиденья, стараясь не двигаться и не шуметь. Под пальцами гладкая холодная кожа – толком не ухватишься. Всё вокруг кажется подозрительным, даже спокойные огни витрин и редкие прохожие, мелькающие в свете фар. Тишина в салоне машины гнетёт, и каждый звук – скрип обивки, шорох шин по асфальту – воспринимается как угроза.

Я бросаю короткий взгляд на Окадзаву, который сидит впереди, спокойный и собранный, будто всё, что произошло за последние несколько часов, его ничуть не волнует. Он не спешит объяснять, куда мы направляемся или что будет дальше. Всё, что мне остаётся, – это наблюдать за ночным городом и надеяться, что ответы появятся раньше, чем это напряжение окончательно поглотит меня.

Моя нижняя челюсть чуть не падает, когда мы заезжаем в район Синдзюку. При этом не просто в район, а прямо в квартал Кабуки-чо.

Ведь… Кабуки-чо – один из самых известных и одновременно печально знаменитых районов Токио. Он считается крупнейшим развлекательным кварталом не только столицы, но и во всей Японии.

Его назвали в честь театра Кабуки, который так и не был построен, славится своими яркими неоновыми вывесками, шумными улицами и многообразием заведений, которые привлекают как туристов, так и местных жителей. Здесь можно найти всё: от караоке-баров и ночных клубов до ресторанов, предлагающих блюда со всего мира. Однако Кабуки-чо известен не только своим ночным весельем. Этот район также прославился как квартал красных фонарей, где сосредоточено множество хостес-клубов, баров и других развлекательных заведений, в том числе и тех, которые связаны с миром подпольного бизнеса и якудза.

Кабуки-чо – место, где реальность и иллюзия переплетаются, создавая атмосферу напряжённости и одновременно притягательности. Здесь почти каждый уголок скрывает за собой какую-то тайну, а яркий фасад может прятать отнюдь не радужные стороны жизни. Несмотря на внешнее многообразие и яркость, в этом квартале можно ощутить гнетущую атмосферу, порождённую теневой стороной большого города.