Книга Ямада будет спорить, страница 56 – Марина Комарова

Что это было?

С трудом осознаю, что падение с такой высоты должно было закончиться совершенно иначе, но вместо этого отделалась только синяками. Это просто невозможно… Но это правда. Жива.

Я. Жива.

Не верю в такую удачу, когда до меня доходит, что Окадзава стоит рядом, при этом имеет вид совершенно невозмутимый, будто и не было всего этого. Не просто стоит – он выглядит так, будто только что сошёл с подиума. Расслабленная поза, взгляд сосредоточенный, движения спокойные. Словно падение с семнадцатого этажа – это что-то обыденное.

Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Он уверенно скидывает окровавленный пиджак, как будто это просто надоевшая ему вещь, и вдруг совершенно буднично спрашивает:

— Нет ли у вас закурить?

Вопрос настолько нелеп в этой ситуации, что я не знаю, как ответить. Мозг, ещё не отошедший от ужаса, пытается осмыслить услышанное. Закурить? После всего этого? Ты, мать твою, хочешь курить?!

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Что ему ответить? Как вообще реагировать на такое?

С трудом подбирая слова, выдыхаю:

— Я… нет… я не курю…

Окадзава коротко хмыкает в ответ на мой сбивчивый отказ. Кажется, его ничуть не беспокоит произошедшее минуту назад падение или те ужасные твари, которые остались наверху. Он протягивает руку и помогает мне подняться на ноги, как будто это обыденное действие в самый обычный день.

— Пошли, – бросает он, внезапно цепко хватая меня за рукав и таща куда-то в сторону.

Я не сопротивляюсь. Мои ноги, кажется, работают на автопилоте, следуя за ним по узким тёмным улочкам. Каждое здание словно давит, создавая ощущение, будто мы бежим по гигантскому лабиринту. Асфальт под ногами грубый и какой-то бугристый, в некоторых местах его совсем не видно из-за слабого уличного освещения.

Я тут никогда не ходила, да и вряд ли бы сунулась, особенно ночью.

— Куда мы?

Ответа нет. Окадзава явно не намерен болтать.

Мы проходим через бесконечные изгибы и повороты, переулки, которые кажутся безлюдными и забытыми, словно они существуют только для тех, кто умеет их находить. Здесь чудовищно неуютно. Иногда мне кажется, что я слышу позади отдалённые звуки погони, но они затухают в гуле ночного города.

Идёт ли кто-то за нами?

Окадзава не выпускает мой рукав, уверенно ведя вперёд, словно он бывал здесь уже сотню раз. А потом коротко бросает:

— Быстрее, Ямада.

Мы пробегаем через узкие проходы, скользим мимо припаркованных машин, едва не врезаясь в выцветшие афиши и пустые коробки, оставленные на тротуаре.

Ай, какого дьявола?

В какой-то момент мне становится трудно дышать, лёгкие горят от напряжения, но я всё равно продолжаю следовать за ним. Это не место для остановки, не время для вопросов. Почему-то уверена, что надо идти дальше, пока не окажемся в безопасности.

Мы сворачиваем за очередной угол, и перед нами возникает чёрная машина, припаркованная в тени. Из-за тонированных стёкол невозможно разобрать, кто находится внутри, и это внушает невыразимый ужас. Окадзава, не замедляя шага, направляется прямо к ней.

— Садись! – говорит он, резко останавливаясь возле двери и поворачиваясь ко мне.

— Куда вы меня тащите? Что вообще происходит? – Возмущение переполняет меня, и я замираю, отказываясь сделать шаг вперёд.