Книга Лоис любит дракона, страница 27 – Марина Комарова

Я прекрасно понимаю, что зависть – низкая и неуместная. Моя судьба значительно лучше, чем у той Лоис, которой больше нет. Только вот я ни капли не заслужила всё это получить.

Поэтому только остается до боли закусить губы, почти до крови, и резко выдохнуть. Ангард, кажется, это понимает по-своему.

— Пробуй, Лоис. Делай, что хочешь, — тихо говорит он, касаясь губами моего виска. – А я тебя поддержу. Я буду всегда тебя поддерживать.

И меня всё же накрывает.

Я всхлипываю отчетливо и влажно, зажимаю рот рукой. Перед глазами всё плывет от выступивших слёз.

Это всё неправильно. Ненормально. Несправедливо.

Почему так? Почему?!

Я не отдаю себе отчета, что дрожу, и испуганный Ангард резко поворачивает меня к себе, а потом издает звук, отдаленно похожий на «ох»…

— Лоис, Лоис, что случилось?

Он обнимает так крепко, что, кажется, затрещат кости. Я отчаянно вжимаюсь в него, беззвучно плачу и хочу просто раствориться, исчезнуть, никогда не быть в этом чертовом мире. Успокоиться не получается.

Поэтому я с трудом осознаю, что Ангард быстро захлопнул дверь, подхватил меня на руки и утащил на диван. Сейчас нет возможности огрызнуться, что я могу дойти сама.

Не могу.

Ничего не могу. Я вообще до ужаса бесполезна, если даже в этой жизни ни на что не способна. Даже прошлое у меня чужое, которым можно дышать, как самым сладким на свете воздухом, но при этом все время помнить-помнить-помнить, что это всё не твоё. Никогда не было твоим.

— Лоис, что ты… — Ангард целует моё лицо, стирает слёзы, безостановочно гладит по волосам. – Хорошая моя. Любимая. Родная. Почему ты плачешь?

Нужно ответить, только вот не получается. Ангард не давит, не заставляет, не требует. Только обнимает ещё крепче, ласково укачивая в объятиях, словно пряча от всего мира. И снова целует в волосы и позволяет уткнуться себе в шею.

Через некоторое время у меня выходит дышать. Нормально дышать. Без всхлипов. Ладонь Ангарда замирает.

— Лоис?

— Ты опоздаешь на работу, — растерянно говорю я, пожалуй, самое глупое, что только можно было в такой ситуации.

И тут же умолкаю, глухо и испуганно.

Ангард поднимает моё лицо за подбородок и смотрит мне в глаза:

— У тебя что-то болит? – тихо спрашивает он.

Я отрицательно мотаю головой. Точнее, удается сделать только один жест, который показывает отрицание. Есть надежда, что Ангард всё поймет.

Он ничего не говорит. Мне стыдно, неловко, я никогда ранее не была в такой ситуации, поэтому следующим с губ срывается:

— Прости.

Ангард смотрит на меня ещё пристальнее, а потом внезапно резко прижимается к моим губам. От неожиданности выбивает дыхание. Потому что поцелуй властный, требовательный, не дающий выдохнуть. Руки Ангарда держат настолько крепко, что, наверное, потом останутся синяки.

— Никогда, — шепчет Ангард так, что у меня внутри всё сжимается. – Никогда не смей скрывать, что тебе плохо.

Я только рвано выдыхаю. Мне нечего возразить. Ангард снова прижимает меня к себе, всем видом показывая, что не собирается никуда идти. По крайней мере, прямо сейчас.

Прикрыв глаза, я утыкаюсь в шею мужа, стараясь не то что не шевелиться, но и практически не дышать, чтобы не нарушить это хрупкое чувство покоя и защищенности.

В голове пусто, виски немного ноют. Я прикрываю глаза. Я только немного передохну, просто погреюсь в руках Ангарда. Просто…