Книга Луна и драконы, страница 119 – Марина Комарова

Ваттане было сложно что-либо возразить. Если глубже копнуть, то ей нравились действия Сойлинг. Не должна правительница просто сидеть, улыбаться и кивать. Другое дело, что она ни с кем не советуется. И это может привести к беде. Молодёжь… Вонграт тоже ещё молод, поэтому временами слишком быстр в каких-то решениях. Хорошо, что мать рядом и может хоть немного оградить его от ошибок.

— Возможно, вы правы, – произнесла она, не став полностью соглашаться.

Мастер Шайя не изменился в лице, но глаза смеялись. Ему явно нравятся выходки Сойлинг. Вот же чарраева дочь.

После беседы он достал из рукава аккуратно запечатанное письмо.

— Ма-покронг, это доставили вам. Прошу прощения, что отдал не сразу – весточки не от мудрецов к нам приходят редко.

Ваттане хватило только одного взгляда, чтобы понять: письмо от одного из её доверенных лиц. Дальше разговор плавно закруглили, и через некоторое время мастер, вежливо распрощавшись, оставил её в одиночестве.

Тонкие пальцы Ваттаны зависли над печатью. Почему-то возникло странное ощущение, что весть ничего хорошего не принесёт. Она поджала губы.

— Это ещё что за трусость? – укорила Ваттана сама себя и сломала печать.

Тут же вихрь красных искр вылетел из сложенного листа. Так, отставить все эмоции. Ну что там может быть такого-то?

Ваттана развернула письмо, пробежала глазами строки и побелела, как мертвец.

О Солнцеглаз… Нет, этого не может быть.

Схватив блюдце, она одним махом допила весь чай, но легче не стало. В голове всё гудело, словно туда поместили огромный колокол из самого большого храма Джатанхани.

— Госпожа! – Служанка всё заметила и кинулась к ней. – Что случилось? Вам плохо?

Ваттана сжала письмо в кулаке, задрожавшем от напряжения. Тёмно-красная струйка крови потекла по пальцам.

— Госпожа… – в ужасе выдохнула служанка.

Ваттана прикрыла глаза.

— Мы возвращаемся во дворец, – приказала она.

У неё, кажется, что-то хотели спросить, но в голове калёным железом было выжжено пять слов.

Войско разбито. Император в плену.

Я лежала в прохладной постели, чувствуя, как из приоткрытого окна тянет свежестью. Тело немного ныло, но боли не было. Перед глазами проносились картины с золотым лотосом.

Что же потом произошло?

Поморщившись, я приподнялась и осмотрелась. О, да это же мой домик в клане Серебряного риса.

— Сойлинг, ты проснулась! – радостно сообщил Ла-гуа и закружил надо мной. – А я так волновался, так волновался! Этот Цветок памяти – такая сволочь. Мог бы и помягче. Совсем ни стыда ни совести. А ещё старший! Фу таким быть.

Я поймала Ла-гуа, он тут же обнял меня корнями и лепестками. Мягко погладив, осторожно уточнила:

— Что произошло-то?

Ла-гуа запыхтел и выбрался из моих объятий, показывая, что хватит телячьих нежностей.

— Ты совсем ничего не помнишь?

Я помотала головой. Он фыркнул, потом что-то пробормотал про козла-старшего, в котором, судя по всему, как раз скрывался Цветок памяти.

— Он всех нас перекинул мгновенным порталом сюда. И если для меня это безвредно, то люди всё же к таким штукам не очень привычны. – Ла-гуа вздохнул. – Многие пришли в себя на берегу. Тебя отнесли сюда. Кстати, уже даже начали волноваться, что императрица долго спит.

— Хотели бы, чтоб не просыпалась? – ехидно уточнила я.

— Смотря кто, – заметил Ла-гуа.