Книга Зови меня перед смертью, страница 55 – Марина Комарова

Это было нашей с Шаокин традицией. Когда я возвращался из долгих поездок, всегда привозил ей что-то. Пусть даже сущую безделицу. Иногда это были красивые ленты, иногда — редкие сладости или куклы из далёких провинций. Она уже давно не ребёнок, но каждый раз ждала подарок с таким же нетерпением, как в детстве.

Рынок начинался прямо у перекрёстка трёх больших улиц, расходившихся вглубь города, и был похож на пеструю реку. Шум, крики торговцев, аромат жареных лепёшек и тушёного мяса — всё смешивалось в единый водоворот. В воздухе пахло специями, сушёными травами и горячим чаем.

Слева громоздились лотки с шелками: красными, зелёными, синими, розовыми, желтыми, расшитыми золотом и серебром. Продавщица, дама в ярком наряде, сразу заметила меня и зазывно подняла отрез тёмно-синей ткани с узором из облаков.

— Для невесты? Или для матери?

— Для сестры, — улыбнулся я.

— О, тогда лучше персиковый шёлк! Или вот этот — цвет луговых цветов!

Я покачал головой.

— Нет, не то.

Оставив торговку разочарованно качать головой, я прошёл дальше.

Рядом находился ряд с фарфором и украшениями. Вытянутые кувшины с тонким горлышком, пиалы, расписанные нежными цветами, нефритовые браслеты и гребни для волос. Всё это сверкало в лучах солнца.

А это интересно.

Я посмотрел на небольшой резной гребень из белого нефрита. На его поверхности был вырезан нежный узор — извивающаяся лоза с крошечными цветами.

— Сколько?

Продавец, пожилой человек в черном ханьфу, улыбнулся, задержав взгляд на моих знаках отличия на доспехах.

— Для господина-демоноборца? Полторы серебряные монеты.

Я приподнял бровь.

— Вот как.

— Но посмотрите на работу, господин! Чистый нефрит, вырезанный лучшим мастером юга. Ваша сестра будет очарована.

Я покрутил гребень в руках. Он действительно был хорош, гладкий и приятный на ощупь, с изящной, тонкой работой.

— Одна серебряная.

Торговец прищурился, но быстро кивнул.

— Согласен.

Я заплатил и убрал гребень в дорожную сумку.

Теперь можно было ехать домой.

И уже собирался повернуть обратно, но взгляд зацепился за прилавки с лакомствами. Я отлично знал, что просто оттягиваю момент появления в усадьбе Тан. Разумом понимал, что это глупо и по-детски, но сердце упрямо не желало идти туда прямо сейчас. Словно до сих пор был не готов.

Я подошёл ближе, к небольшому лотку, откуда тянуло запахом жареного кунжута и топлёного сахара. Пухлый мужчина в коричневом фартуке только что снимал с медного противня круглые лепёшки с золотистой корочкой.

— Молодой господин, попробуете? Это мои хэбан. Только что с огня!

Лепёшки с тягучей начинкой из сахарного сиропа и молотого кунжута. Мы в детстве с Шаокин за них могли серьёзно подраться, при том, что еды хватало. Но…

Я взял одну и слегка надавил пальцами — тесто хрустнуло, а изнутри потянулись тёмные нити сиропа.

— Давайте четыре штуки.

— О, у господина хороший вкус!

Я кинул монету, а он завернул тёплые лепёшки в промасленную бумагу.

Чуть дальше сидела пожилая женщина, аккуратно раскладывающая на подносе танхулу — ярко-красные ягоды боярышника, покрытые прозрачной карамельной глазурью. Солнечный свет отражался в их глянцевых бочках, делая похожими на россыпь рубинов.

— Молодой господин, возьмите — не пожалеете. Говорят, сладкое приносит счастье.