Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 104 – Мариэль Сальвия

— Правило, — напомнил Жрец вместо приветствия, и в его светлых глазах не было ни торжества, ни страха. Только внимание. — Ты не можешь мне ничего сделать, мой друг. Ты можешь только смотреть. Как и я.

— Однажды, — сказал Смерть, и от его голоса на площади погасли все факелы разом, — она вспомнит меня раньше, чем ты успеешь рассказать свою гнилую историю. Один-единственный раз, и тебе не хватит всех твоих масок.

— Возможно, — легко согласился Жрец. — Вечность длинная. Посмотрим, чья история терпеливее.

Мор ушёл из города к первому снегу. Люди открыли ставни, стёрли кресты с дверей и постарались забыть площадь, и травницу, и камни, которые они бросали, и лето, когда город дышал через раз.

Они забыли. Люди хорошо умеют забывать.

Помнили только двое. Оба — слишком хорошо. Один — пока помнилось.

Мира стояла перед дверью в квартиру Сони уже почти час. И даже понимая, что никто не ответит, продолжала раз за разом набирать подругу. От приглушенной вибрации из глубины квартиры дрожали руки и замирало сердце.

«Что вот сейчас, сейчас, ещё немного. И Соня ответит, она просто уснула, устала, не слышит. Она забыла телефон. Пожалуйста».

Мира прижалась лбом к двери, она жалела, что не спросила у Сони телефона её лейтенанта. Что же делать? Идти в полицию? Это, казалось, до безумия глупым, будто одного раза, было недостаточно. И если она расскажет всё как есть, ей точно не поверят.

Телефон в её руке завибрировал, и она, даже не посмотрев на номер, ответила.

— Алло? Алло? Соня!

— Мира. — Она не сразу узнала его голос. — Это Марк. Езжай на набережную, к старому складскому комплексу за мостом. Немедленно. Соня там, и она в большой опасности.

— Марк! — Мира опёрлась свободной рукой о дверь, потому что голова закружилась, и ноги стали ватными. — Откуда вы знаете? Где вы?

— Не сейчас. — он говорил по слогам, и произносил слова с таким невозможным усилием, будто они давались ему физически тяжело. — Просто поверь и езжай. Возьми такси. Счёт идёт на минуты.

— Подождите! Откуда вы узнали про Соню?

— Твоя подруга жива, но её жизнь висит на волоске. И нить истончается с каждой минутой. Пожалуйста, Мира. Доверься мне. В этот единственный раз.

Связь оборвалась. На той стороне шли длинные бездушные гудки.

Мира выбежала из подъезда, дрожащими пальцами, не попадая в иконку приложения и адреса на телефоне, всё же вызвала такси. Руки тряслись так, что ремень безопасности не застегнулся даже с третьей попытки, и водитель, наклонившись к пассажирке застегнул его сам.

Двадцать минут дороги показались часом. Мира стиснув телефон, повторяла про себя молитвы, в которые никогда не верила, она молила машину ехать быстрее, водителя ускориться, светофоры быть зелёными, и само время, что бы она успела.

Водитель, вероятно, почуяв состояние пассажирки, шёл боковыми улицами, минуя пробки, и Мира была ему благодарна.

Складской комплекс на набережной оказался пятью заброшенными корпусами и дюжиной построек по меньше на территории бывшей фабрики, давно выведенной из эксплуатации и ждущей сноса, за покосившимся забором из ржавой сетки и баннером с новогодними поздравлениями, провисшего уже до земли.

Мира сунула таксисту деньги, и не дожидаясь сдачи, пошла в сторону тёмных корпусов. Вокруг только снег, обломки, ржавое железо. И никого. Страх сжимал грудь, но он же и придавал силы. «Там, Соня, там Соня! Соне нужна помощь». И эти мысли заставляли страх съёживаться. Она и не думала, что это может быть обманом, и что это может быть опасно для неё самой. Что её хотели выманить? Если бы у неё хотя бы было время об этом задуматься, но Марк сказал, что «счёт идёт на минуты», и думать при таком раскладе казалось непозволительной роскошью.