Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 181 – Таня Нордсвей

Я наблюдаю, как Киран оставляет на моём бедре поцелуй, а потом целует меня в лоб и шепчет:

— Спи, Лайла.

На это я хочу ответить, что не устала, однако мои веки уже тяжелеют и медленно закрываются.

И я погружаюсь в глубокий, беспробудный сон…

Киран

Мысли о Лайле будоражат мне кровь. Я бесцельно слоняюсь по замку, пытаясь взять своё самообладание в руки, но мои попытки тщетны.

До появления Лайлы в моей жизни внутри меня словно была безэмоциональная Лиранская впадина — такая глубокая, что туда просто непросто не попадал свет. Лайла же принесла мне эмоции, холодным и бушующим штормом окатившие меня и унесшие глубоко на дно ледяного океана. Я тонул в своём желании быть рядом с ней и защищать от всего на свете, что могло бы причинить ей боль. И я безумно перепугался, когда она оказалась на пути Блайдда — такая… хрупкая, маленькая и такая моя.

Когда я вёл её по коридорам в её покои, я не мог выбросить из своей головы то, что просто не могу себе позволить ещё раз оказаться на грани её потери. А потом, когда она поцеловала меня, я…

Будто бы обрёл всё и одновременно лишился рассудка.

Я смотрел на неё и понимал, что если ещё хоть секунду задержу взгляд на её восхитительном, невинном теле, то моему самообладанию придёт конец. И я больше не смогу противиться желанию наброситься на неё и вознести её на пик блаженства. И мой пыл осадил лишь страх в её глазах, мелькнувший тогда, когда я приблизился губами к её шее.

Лишь тогда я осознал, что всё увиденное за это время отразилось на Лайле и у неё действительно промелькнула мысль о том, что я могу наплевать на всё и испить её крови. И тогда я только ещё больше уверил себя в том, что хочу показать ей всё, но медленно и нежно. Постепенно. Доказать, что со мной она всегда будет в безопасности и я никогда не причиню ей боль.

Меня часто посещали мысли о том, как я втяну носом её сладкий запах, пропитанный ароматом желания и как буду исследовать её мягкое, податливое тело. Одно только нахождение Лайлы рядом сводило меня с ума. Я неприлично много и в мельчайших деталях представлял момент, когда вкушу её, покажу ей все грани удовольствия и заставлю молить о том, чтобы ещё неистовее двигаться в ней. Как разожгу в ней огонь, что превратится в пожар, и как буду ласкать её грудь и лоно, сливаясь в страсти и душевном единении…

Однако всё это я решаю отложить до того момента, как Лайла сама к этому не будет готова. Ведь я хотел, чтобы её первый раз был незабываемым, и она не боялась меня. И я окутаю её любовью, заботой и нежностью, чтобы она больше никогда не дрожала передо мной от страха. Я покажу, что ни-ко-гда не причиню ей никакого вреда. Ведь так оно и есть. Я буду охранять её сон, покой и бодрствование, делая всё, чтобы она чувствовала себя счастливой и ей больше никогда не требовалось играть роль кого-то другого.

Гася в себе всё желание, охватившее меня, когда я вкушал её сладость, и забывая восхитительные тихие девичьи стоны, я захожу в свой кабинет. И понимаю, что он отнюдь не пустой.

Блайд сидит, развалившись в моём кресле возле письменного стола в полнейшей темноте. Впрочем, что он, что я, видим даже в полном мраке самой тёмной ночи всегда идеально, и смысла в зажигании свечей сейчас нет.