Книга Рождество у Уоллесов, страница 12 – Таня Нордсвей

Потому-то я и, поддавшись порыву, счастливо рванула вместе с Нессой по улочке к кафе, чувствуя себя как никогда свободной и отдохнувшей.

Действительно, что может быть лучше? Хорошая компания, вкусный глинтвейн, котенок под мышкой да парень, который сегодня меня заберет… Звучит как день, который так не хочется, чтобы кончался.

В уютном ирландском кафе «Клевер» шумно несмотря на то, что сегодня он был закрыт для посетителей. Бегали дети, смеялись Харпер и Даниэль, вместе с моей мамой, меняли перегоревшие лампочки их мужья, а родители Нессы и ее старшие братья переносили все блюда к столу.

Когда мы с Нессой зашли в кафе, я первым делом заметила Лукаса, забившегося в угол и играющего в новенький телефон — подарок Рии. Его глаза были подведены черным карандашом: с недавних пор Лукас ударился в рок и тяжелый металл. Не без помощи Алекса обзавелся электрогитарой и барабанами, отчего с каждым днем становился раздражительнее и более дерзким.

Переходный возраст начинал тащить Лукаса в свои пучины, побуждая отращивать лохматые черные волосы и вопить каждому про то, что его пытаются ущемить в самовыражении. Хотя никто, впрочем, не посягает на это. Лишь просит не шуметь слишком часто и не прогуливать уроки в новой частной школе. В неё Уоллесы перевели мальчика после пожара, когда они с мамой переехали в новый дом. Старая школа находилась слишком далеко, и хоть до Рождественских каникул оставалось всего ничего, неделю Лукас туда походил. И крайне не воодушевился идеей того, что, будучи близким к столь важным бизнес-фигурам, он должен учиться как любой другой ребенок.

Из-за трудностей с поведением Лукаса, с которыми мы столкнулись за этот меньше, чем месяц, для меня было странно обнаружить его в семейном кругу. В последнее время, после выписки из больницы, он слишком замкнулся в себе и часто хамил, отказываясь даже есть где-то кроме своей комнаты. Я старалась говорить с ним и проводить время, но он как с цепи сорвался и хорошо вел себя только с Иядом, Алексом да своим щенком Бартоном. Его, к слову, тот исправно выгуливал и любил.

Улыбнувшись поднявшему на меня глаза Лукасу, я сняла с себя куртку и повесила верхнюю одежду вместе с шарфом и шапкой на вешалку. Несса тем временем вытащила Оливочку из кармана и усадила котенка на диванчик, к которому тут же поспешили Джони и Рози.

— Вы принесли Оливочку! Ура, она будет с нами играть!

Я сомневалась на счет последнего, но спорить с детьми не стала. Для них даже то, что котенок будет носиться за ними с непреодолимым желанием распустить их свитера на нитки, считалось игрой. Поэтому я оставила Оливочку на попечение двух маленьких монстров и подошла поцеловать по очереди наших мам в щеки.

Они о чем-то увлеченно болтали, поэтому мы с Нессой выкрали со стола витую корзиночку с печеньем и сели хомячить сласти в одиночку за дальним столиком в углу, смотря на прохожих в окне и сплетничая. Впрочем, удалось нам это делать недолго, потому что уже скоро старшие братья Несс примостились рядом и принялись расспрашивать меня о жизни.

— Ты давно к нам не заходила, Ливи, — аргументировал Майкл, старший брат Нессы, которого при родах Чуни я видела в их семейной ветклинике. На его руках сейчас методично отдирал обертку от леденца Ронни — самый младшенький из детей Монесьели.