Книга Представь нас, страница 72 – Молли Гоинс

Едва заметная улыбка касается его губ.

— Я тоже чист. И у меня никого не было больше года, но забота о презервативах не должна ложиться на твои плечи, Калли. Обеспечивать нас защитой надлежит мне.

— О, я никогда не полагаюсь на мужскую предусмотрительность. Впрочем, правило универсальное и касается абсолютно всего.

Со смешком покачав головой, Уилл внезапно обхватывает мои ноги и рывком подтягивает к самому краю постели, после чего опускается на колени.

— А что во-вторых?

— Что? — я приподнимаюсь на локтях и с трудом сглатываю. Черт, до чего же он хорош.

— Ты сказала «во-первых», а подобное обычно подразумевает продолжение, — замечает Уилл, разводя колени еще шире, но продолжая упорно смотреть мне в глаза, хотя лицо и находится на уровне киски. — Выкладывай, что там дальше, поскольку я чертовски изголодался.

Ох, черт.

— Я... я... — запинаюсь я, ведь устоять после подобных слов просто невозможно. — Я люблю разговаривать в постели. Чтобы и ты говорил, и я. Тихой меня точно не назовешь.

— О, я прекрасно осведомлен, — усмехается он, и сил злиться на подобное замечание не находится, ведь Уилл сдвигает ткань платья к моей талии. — Ну а теперь: имеется ли пункт номер три?

Кожу покрывают мурашки, и я точно знаю: всему виной отнюдь не внезапная нагота. Сглотнув, я медленно качаю головой.

— Только не вздумай замолчать, — шепчет Уилл, оставляя поцелуй на внутренней стороне моего бедра. — Куда же делась твоя хваленая общительность? — он осыпает мое правое бедро поцелуями; затаив дыхание, я жду, когда Уилл доберется до самого сокровенного, но тот переключается на левую сторону. — Поговори со мной, Огонек.

— Н-нет, третьего пункта нет, — едва выговариваю я, и стоит словам слететь с губ, как его рот наконец касается моего белья. — Черт, Уилл! — шиплю я.

Стоит ему отстраниться, как тут же вспыхивает желание запротестовать, но Уилл лишь улыбается и легонько хлопает меня по бедрам, побуждая приподняться, чтобы стянуть трусики.

— Умница, я хочу тебя слышать. Говорил же, что соскучился по болтовне.

В подобную минуту эти слова не должны казаться столь трогательными, но, клянусь, они исцеляют ту крошечную часть души, которой всегда и везде велели помалкивать.

Впрочем, приступ сентиментальности тут же рассеивается, едва губы Уилла принимаются вновь ласкать и целовать меня. Руки подгибаются, я плашмя падаю на постель и запускаю пальцы в его волосы.

— Боже... черт возьми, а ведь я полагала, будто все твои таланты сосредоточены на руках.

Язык Уилла скользит по клитору.

— Думала обо мне, малышка? — выдыхает он, и, поскольку Уилл всегда умел слушать как никто другой, в следующий же миг я чувствую дразнящие прикосновения пальцев, пока язык возобновляет ласки.

От нового ощущения я выгибаюсь в спине, и из груди вырывается хриплый стон.

— Я пыталась сдержаться, но... — шепчу я, однако договорить не успеваю: очередные слова застревают в горле, стоит Уиллу ввести внутрь палец. — Черт, не останавливайся.

Клянусь, в эту самую секунду меня прошибает первая легкая волна оргазма, и Уилл, черт его дери, стонет в ответ. Почему этот звук кажется настолько крышесносным? Пальцы на ногах поджимаются от одной лишь мысли о том, чтобы услышать его стон еще раз.

Уилл продолжает двигать пальцем, одновременно принимаясь ласкать клитор.