Книга Представь нас, страница 69 – Молли Гоинс

Сглотнув, я киваю, и в то же мгновение пальцы Уилла зарываются в волосы, а губы накрывают мои. О Боже. Уилл меня целует.

Глава 22Уилл

Поцелуй с Калли и без того подливает масла в огонь отчаянного желания, но когда она начинает отвечать взаимностью... я решаю окончательно пропасть в пламени. Пусть оно душит, пусть сжигает дотла все мое существо.

Ее руки обвивают мою шею, пока я перемещаю свои с волос под колени. Я подхватываю Калли и усаживаю на край кухонного острова в надежде, что она оставит ноги скрещенными у меня на талии.

Одна рука ложится Калли на спину, другая обхватывает затылок. Когда язык сталкивается с ее, из груди Калли вырывается тихий стон. На мгновение она отстраняется, пытаясь сбросить куртку, но мне совсем не хочется прерываться: я подаюсь вслед, вновь впиваясь в ее губы и помогая избавиться от лишней одежды.

С ее губ вырывается очередной тихий вздох, и черт меня дери, сам ведь стону в ответ. Калли вкуса всего, о чем я только мог мечтать; целую ее снова и снова, ее пальцы путаются в моих волосах, крепко сжимая, в то время как мои ладони ложатся на обнаженную кожу ее бедер, куда задралось платье. Не хочется торопить события, но от близости Калли душа оживает. Черт, да нам никогда и не суждено было оставаться друзьями.

— Погоди, Уилл, — Калли упирается ладонями мне в плечи. Грудь у обоих тяжело вздымается после умопомрачительного поцелуя, но выражение ее лица заставляет застыть. — Мы не можем, — выдыхает она.

— Калли, в чем бы ни была причина, я все улажу, — обхватив ладонями ее лицо, я тщательно подбираю слова. — Я слышал твои слова о том, что боишься все испортить, но этого не случится. Я хочу этого. Хочу тебя. И прежде чем начнешь спорить: я слышал, как ты говорила сестрам о табу на бейсболистов из-за бывшего. Но я – не он. Понятия не имею, в нем дело или в дурацком графике, но это неважно. Черт, если ты боишься, что меня обменяют в другой клуб, я готов плясать под дудку Олссона сколько его душе угодно, лишь бы добиться включения в контракт пункта о запрете на обмен.

В ее глазах закипают слезы. Черт, а вдруг дело вовсе не в бейсболе, а во мне самом?

— Малышка, пожалуйста, не плачь. Если ты не хочешь, все в порядке.

— Да нет же, Уилл, дело совсем не в этом! — восклицает она, отталкивая меня, чтобы спрыгнуть со стойки. — Как тебе вообще могло прийти такое в голову? Я брежу этим с самого дня рождения, но мы не можем. В смысле, нельзя.

Хочется перебить ее и засыпать добрым десятком вопросов, но Калли начинает яростно жестикулировать, а у меня за все время нашего знакомства лишь раз хватило духу прервать ее на полуслове – кажется, именно тогда я и совершил главную ошибку.

— Ни на какое свидание я не ходила! Да, ушла из дома, но не на встречу, а просто, чтобы развеяться. Я уже несколько месяцев ни о ком, кроме тебя, думать не могу! Неделями пытаюсь заставить себя поверить в чушь про дружбу. Мысли о том, как нам было бы хорошо вместе, поглотили целиком и полностью, и я надеялась, что вечер вне дома поможет отпустить иллюзию, но, черт возьми, вышло паршиво! Оставаться в роли твоей подруги – сущая пытка! Первым нашим поцелуем должен был стать вовсе не тот, в мой день рождения, а сегодняшний. И я прямо тогда собиралась об этом сказать. Хотела объяснить, что не желала для первого поцелуя такой нелепой обстановки, но ты предложил остаться друзьями, а терять тебя не хотелось. Послушай. Ты устроил для меня самый лучший первый в жизни настоящий день рождения, приносил чай, зная, как я извожусь от тревоги. Вечно решал мои проблемы, умудряясь не лишать контроля над собственной жизнью. У меня слов не хватает, чтобы выразить, до чего же это ценно.