Книга Представь нас, страница 25 – Молли Гоинс

— Вопрос первый.

— Я вообще-то еще не говорила, что готова, — бурчит она.

— Калли, ты в порядке?

Изумленно захлопав глазами, она моргает раз, другой.

— В порядке ли я?

— Ну да. На кухне пожар полыхал, ты могла серьезно пострадать. Так что первый вопрос: ты сама-то цела?

Поджав губы, она одергивает рукава свитшота и решительно скрещивает руки на груди. Глубоко вздохнув, Калли кивает.

— Да, я в порядке.

— Вот и славно. Ладно, вопрос второй: почему не сработала пожарная сигнализация?

— Понимаешь, вчера она так пищала, что я никак не могла уснуть, — пожав плечами, Калли разнимает руки и принимается активно жестикулировать. — Я пыталась дозвониться до управляющего, но никто не взял трубку. Ну и... в общем, водрузила маленькую стремянку на стул и вытащила батарейки.

Переведя взгляд туда, куда она указывает, я замечаю у стены позади ту самую конструкцию: стул, на котором все еще громоздится розовая стремянка.

Главное – не читай нотации. Не вздумай читать нотации.

— Ладно, — со вздохом произношу я. — У меня есть свежие батарейки, все починю. И последний вопрос: что ты устроила, раз по звукам напоминало перепланировку?

— Да я просто хотела приготовить что-нибудь праздничное ко Дню благодарения! — раздосадовано фыркнув, Калли всплескивает руками. — Но сначала, разгружая посудомойку, разбила тарелку, потом чуть не заработала сотрясение мозга, когда открыла шкаф и на голову посыпались пластиковые контейнеры. Следом случайно смахнула со стола сахар и решила, пока буду убираться, поставить воду, но перепутала конфорки и едва не спалила все к чертям! И теперь коробка с начинкой испорчена, и я... Чего ты улыбаешься?

Улыбаюсь? Черт. Я ведь просто представлял картину ее утра, а потом поймал себя на мысли: а что, если бы пришел на помощь раньше? И в глупых фантазиях на ней красуется моя толстовка, а вовсе не заношенный свитшот Йельского университета.

— Прости, меня просто поразило, как один хрупкий человек способен учинить столько разрушений.

Явно зря я сболтнул лишнее.

Уткнувшись лицом в ладони, Калли тихо хнычет.

— Я просто хотела приготовить хоть какую-то еду для нашего с Адамом тоскливого праздника, и я... я...

— Ну же, тише, все хорошо, — понимая, что совершаю глупость, я мягко отнимаю ее ладони от лица: до безумия хочется самому стереть слезы. Странное чувство, будто наблюдаю за собой со стороны, но сейчас жизненно необходимо стать причиной, по которой Калли утрет слезы, а не продолжит плакать.

— Похоже, слезы и стали моим ответом, — сквозь нервный смешок роняет она и смотрит на меня блестящими зелеными глазами. В такое мгновение я отчетливо понимаю: ради Калли готов на все.

— Мне нужно ехать к маме только через пару часов. Давай помогу.

— Ты хочешь помочь? — изумленно насупившись, прыскает она со смеху.

— Я не так уж безнадежен. К тому же, кто-то ведь должен держать бушующее пламя под контролем.

Калли закатывает глаза.

— Пожар ты вообще-то уже потушил.

— Я вообще-то говорил о тебе.

И в тот же миг в ее глазах вспыхивает яростный огонек. Обхватив мои запястья, Калли опускает руки вниз.

— Пусть сначала я и расплакалась, но обматерить тебя ничто не помешает.

Сделав шаг назад, я усмехаюсь.

— О, я прекрасно знаю, Огонек.

Сбегав за батарейками, я возвращаюсь и сразу же направляюсь к хлипкой конструкции из стула и стремянки, тяжело вздыхая. Калли ведь могла всерьез покалечиться. Отодвигая стремянку, я невольно замечаю, как меняется атмосфера в комнате: воздух словно наэлектризовывается. Мы оба молчим, и тишина с каждой секундой становится все более осязаемой.