Книга Мой сосед - зверь, страница 43 – Рея Бёрн

Она открывает глаза. Карие, с золотыми крапинками, ресницы мокрые. И на её лице нет борьбы.

— Мне хорошо. Мне очень хорошо, Эл.

Наклоняюсь, целую её колено, толкаюсь глубоко и медленно, одним тяжёлым движением, и она закрывает глаза и выдыхает так, будто из неё выпустили весь воздух.

Выхожу. Опускаю её ноги. Она лежит на столе, мокрая, грудь рвано поднимается и опускается, смотрит на меня снизу.

— Перевернись.

Алёна

Переворачиваюсь, ложусь животом на стол. Ноги свисают, носки едва достают до пола. Холод столешницы в живот, в рёбра, в грудь, и контраст с его раскалёнными тяжёлыми руками такой резкий, что я выгибаюсь.

Его пальцы скользят по моему позвоночнику медленно, пересчитывая позвонки, спускаются к пояснице, к ложбинке, ниже. Останавливаются.

— Алёна.

— Да?

— У тебя был анальный секс?

Тишина. Мышцы спины, ягодиц и бёдер напрягаются, не от страха, от неожиданности. Мой мозг, который я просила помолчать, услужливо подкидывает статистику, статьи и чужие истории, и я всё это давлю, потому что это не статья и не чужая история. Это он, это я, это кухонный стол в моей квартире.

Поворачиваю голову, щекой по холодной поверхности, смотрю на него одним глазом.

— Нет. Не было.

Пауза. Его большой палец рисует медленный круг на моей ягодице.

— Хочешь попробовать?

Смотрю на него, на скулы, на тени под глазами, на серые радужки. На его руки, которые ломали людей и сейчас лежат на мне так, будто я единственное, что он боится сломать.

Я об этом думала. Не о нём конкретно, а вообще, раньше, ночами, в статьях и чужих историях. Но никогда никому настолько не доверяла.

— Да.

Эльдар

Иду в ванную. Шкафчик над раковиной, вторая полка, кокосовое масло стоит рядом с кремами и сывороткой в стеклянном флаконе. Беру банку, возвращаюсь.

Она лежит так же, не шевельнулась, но дышит чаще, и по спине проходит мелкая дрожь.

Ставлю банку на стол рядом с её головой. Она косится.

— Кокосовое масло? Серьёзно?

— У тебя нет ничего другого. Если не считать крема за три тысячи, который я не собираюсь переводить.

Она смеётся коротко и нервно, и от этого смеха напряжение в её теле чуть отпускает. Мне это нужно, и нужно не потому, что я нежный, а потому, что я не идиот.

Открываю банку, зачерпываю густую тёплую массу. Кладу руку ей на поясницу, она вздрагивает. Веду вниз, медленно, смазываю щедро, и мой палец скользит по ложбинке без давления.

Другой рукой захожу между её ног, два пальца внутрь, туда, где мокро и горячо и где она привыкла. Она стонет тихо, в стол. Пальцы двигаются медленно, и я чувствую, как её тело переключается из головы в ощущения.

Большой палец давит чуть сильнее, на сопротивление мышц. Она напрягается.

— Дыши.

Она дышит. На выдохе мышцы отпускают, и мой палец входит на фалангу. Тесно и горячо, плотное кольцо обхватывает, и она ахает коротко и удивлённо.

— Как?

— Странно. Не больно. Просто непривычно.

Не двигаю палец, держу, даю привыкнуть. И одновременно сгибаю два пальца другой руки по точке на передней стенке. Она стонет и подаётся назад на обе руки, и мышцы вокруг большого пальца отпускают ещё, и я слежу за этим порядком внимательнее, чем за собственным дыханием, потому что порядок здесь важнее скорости.

Добавляю масла, щедро. Палец идёт свободнее, ввожу глубже, она ахает.