Книга Свора: Твой сосед, страница 157 – Рея Бёрн

Он произносит слова «ты моя» с такой железобетонной интонацией, с которой школьникам говорят «земля круглая». Как неоспоримый научный факт, как базовый закон физики, который просто невозможно отменить.

— Я ведь пытался по-хорошему. Мягко, — продолжает он, и вдруг его тон ломается. В нём проступает что-то мерзкое, похожее на глубокую обиду. Детскую, капризную, оскорблённую до глубины души. — Я специально перевёлся к тебе. Сел прямо рядом. Я как прислуга носил тебе кофе каждое утро, именно с карамельным сиропом, потому что ты однажды обмолвилась, что обожаешь карамель! Я всегда был рядом, Камилла. Каждый божий день. Я был внимателен, добр и терпелив. А ты? Что сделала ты?! Ничего! Ты была слепая! Ты просто тупо улыбалась, вежливо кивала, благодарила за этот грёбаный кофе. И ни разу не посмотрела на меня так, как я этого заслуживаю!

— Ты не заслуживаешь вообще ничего, — хриплю я. Собственная вспышка злости удивляет меня саму, потому что она внезапно прорастает сквозь парализующий страх, как жёсткая трава пробивает асфальт. — Ты больной ублюдок. Ты не заслуживаешь моего взгляда, моего времени, моей...

— Поэтому ты сама во всём виновата! — резко перебивает он. Его голос снова становится ровным, плоским, абсолютно безэмоциональным, и от этой мгновенной смены регистра у меня подгибаются колени. — Ты не оценила хорошего отношения. Не увидела моих стараний. И мне просто пришлось действовать иначе. Раз твой куриный мозг не мог сам сообразить, что ты должна принадлежать только мне, тебя нужно было слегка подтолкнуть. Напугать. Заставить жить в животном страхе, чтобы ты начала искать защиту в том, кто был ближе всех. В единственном надёжном человеке, который всегда рядом. Во мне. И эти рисунки под дверью, и испорченный замок, и сообщения, всё это продумывалось, чтобы привести тебя в мои руки. Ты должна была в панике прибежать ко мне и сказать: «Олег, мне очень страшно, умоляю, помоги мне». Я бы как рыцарь помог. Я бы тебя спас. Ты бы наконец прозрела и увидела, что я единственный мужчина, который тебе действительно нужен.

Я слушаю этот бред, и земля буквально уходит у меня из-под ног. Потому что то, что он сейчас так буднично описывает, не любовь. Это не больная одержимость и даже не психоз в привычном понимании. Это математика. Это архитектурный проект. Идеальный чертёж, вычерченный с холодной садистской точностью инженера, проект, в котором мой липкий страх был просто дешёвым строительным материалом, моё одиночество — бетонным фундаментом, а его так называемая «забота» — стальными прутьями клетки, которую он методично, по кирпичику строил вокруг меня. С милыми ямочками на щеках и стаканчиком сладкого кофе в руках.

— Но ты не пришла ко мне, — его голос опасно твердеет, наливаясь свинцом. — Ты не рассказала мне ни о рисунках, ни о замке, ни о преследовании. Ты, сука, молчала! А потом внезапно нарисовался этот татуированный ублюдок на байке, и у тебя, как у дешёвой течной сучки, моментально снесло крышу. И мой идеальный план пошёл прахом.

Слово «сучка» бьёт меня по лицу наотмашь, как физическая пощёчина. Я судорожно отступаю ещё на один шаг назад.

— И когда я ночью стучал в твою хлипкую дверь, — продолжает он всё тем же рассудительным тоном, словно анализирует мелкий баг в программном коде, — я просто хотел тебя ещё немного дожать. Ещё чуть-чуть напугать. Чтобы рано утром ты в слезах позвонила мне, или написала, или просто посмотрела на меня на лекции с мольбой о помощи. Мне и в страшном сне не могло прийти в голову, что ты окажешься настолько феноменально тупой, пойдёшь и откроешь дверь посреди ночи!