Книга Свора: Твой сосед, страница 147 – Рея Бёрн

— Да, — в её голосе скользит тёплое, искреннее удивление от того, что я всё понял без долгих объяснений. — Панда появилась из абсолютного ниоткуда. Наверное, потому что общения не хватало. И вдруг оказалось, что я могу быть громкой. И дерзкой, и наглой, и живой. Но только прячась за нарисованным аватаром и большими наушниками. И только с теми людьми, которые понятия не имеют, кто я в реальности.

— Ты и без этого чёртова микрофона громкая, Камилла, — твёрдо говорю я. — Без анимешного аватара. Без наушников. Вот прямо сейчас, в этой самой комнате. Я только что это слышал.

— Не в этом же контексте! — Она возмущённо приподнимается и бьёт меня кулаком здоровой руки в плечо. Её щёки полыхают пожаром. Я со смешком перехватываю её запястье и целую сбитые костяшки. Она мгновенно затихает и смотрит на меня. И на её лице снова то самое выражение, от которого у меня перехватывает дыхание: звенящее счастье, густо смешанное с инстинктивным недоверием к этому счастью.

— Сначала стримы не приносили денег. Учебу оплачивала мама, аренду тоже. А потом три работы дали о себе знать, и у мамы начались проблемы со здоровьем. Я поделилась со зрителями, и оказалось, что всё это время они готовы были меня поддержать монетой, просто я не давала возможности. А я просто не знала как. Лиза помогла настроить монетизацию, и вот я уже самостоятельная, благополучно обеспечивающая себя единица. Я стараюсь поддерживать маму, она всё ещё работает, но теперь в одном месте, а не в трёх. На лечение хватает, и ей лучше, но здоровье это не то, что можно вернуть просто закинувшись таблетками.

Она замолкает, и я вижу, как ее брови сходятся на переносице.

— А Лиза это…

Лицо расслабляется.

— Моя подруга. Единственный человек в мире, которому я доверяла до появления тебя, — тихо продолжает она, опуская тяжёлую голову обратно мне на грудь. — Три года дружбы в сети, ни одной встречи в реале. Она живёт где-то в Сибири, так что у нас разные часовые пояса, много играет в игры и у неё биполярное расстройство или что-то вроде того, она сама не знает. Поэтому иногда она выпадает. Из общения. И вообще. Но независимо от состояния она всегда заботливая. И она была первой, кто жёстко сказал мне, что сталкер в чате — это совсем не комплимент. Что нормальные, адекватные люди после бана просто уходят, а не создают десятый аккаунт. И что я обязана завести папку и фиксировать каждый шаг этого урода.

— Умная. Передай ей моё уважение.

— Мне кажется, она бы тебя одобрила. Потому что ты молча берёшь и делаешь, а не раздаёшь пустые обещания. А Лиза люто ненавидит обещания.

— Я тоже, — говорю я. И это чистая, дистиллированная правда, которую я никогда в жизни не формулировал вслух. Но именно она объясняет всю мою искорёженную жизнь после семнадцати лет. — Обещания — это просто сотрясание воздуха. Слова — это пыль.

Она замолкает. Секунду, другую её палец задумчиво рисует на моей груди маленький неровный круг. Потом ещё один. А затем её рука начинает очень медленно, почти крадучись, двигаться ниже. По напряжённому животу, по жёсткой линии волос. И задерживается на самом краю тугой резинки моих боксеров. Я физически чувствую, как мой живот непроизвольно, до боли втягивается. Всё моё тело натягивается, как струна, готовая лопнуть. И член, который только-только начал успокаиваться и опадать, мгновенно, рывком наливается кровью заново. Как будто между моим воспалённым мозгом и её маленькой рукой проложен прямой, оголённый высоковольтный провод.