Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 32 – Яра Славцева

Я развернулся и пошёл к двери.

— Максим, — окликнул он.

Я остановился.

— Если через месяц ты придёшь обратно, я, возможно, ещё буду готов тебя выслушать. Но только без истерики, без этой сентиментальной грязи и без Веры в качестве аргумента.

Я не обернулся.

— Если через месяц я и приду обратно, то только чтобы добить всё, что между нами осталось.

И вышел.

Уже в машине меня затрясло. Не от страха. От ярости и от позднего понимания, насколько долго я вообще жил в клетке, называя её карьерой.

Я достал телефон.

Набрал Веру.

Она не ответила.

И почему-то именно это стало самым тяжёлым последствием всего разговора.

Глава 14. Женская месть

Глава 14. Женская месть

Ника приехала ко мне не сразу. Сначала она исчезла на два дня, и это молчание было даже хуже открытой истерики. Женщины вроде неё не уходят зализывать раны. Они в тишине точат нож.

За эти два дня успело случиться много. Савин подал первые жалобы и запросы. По студии прокатилась ещё одна нелепая проверка, но уже аккуратнее — видимо, после нашего видео люди Астафьева поняли, что в открытую топтаться по мне больше не получится. Максим прислал ещё документы, теперь уже по схеме вывода активов через подрядчиков. Я отвечала ему коротко. По делу. Без эмоций. Так было безопаснее.

А потом Ника пришла.

Без звонка. Без предупреждения. Как всегда — в идеальной одежде, на высоких каблуках, с тем самым ледяным макияжем, который делают женщины, когда собираются не плакать, а добивать.

На этот раз она явилась не в студию, а ко мне домой.

Я открыла дверь и сразу увидела, что она не одна. За спиной у неё стояла женщина с планшетом в руках и мужчина с кейсом. Оба в деловой одежде. Оба чужие. Оба неприятные.

— Что это? — спросила я.

Ника улыбнулась.

— Спокойно. Это частный медиатор и независимый финансовый консультант. Я решила, что нам пора поговорить как взрослым людям.

Я рассмеялась так резко, что даже самой стало противно от собственного голоса.

— Ты серьёзно притащила ко мне делегацию?

— Я пришла с вариантом. В последний раз.

— Убирайся.

— Сначала выслушай.

— Нет.

— Вера, — её голос стал жёстче, — хватит строить из себя трагическую героиню. Ты беременна. Да. Неприятно. Но это не повод рушить жизни всем вокруг.

— Всем вокруг? Или только тебе?

— Прежде всего себе. Посмотри на себя. Бледная, замученная, вцепившаяся в обиду, как в знамя. И ради чего? Ради мужчины, который уже однажды выбрал не тебя?

Вот тут ей удалось задеть. Совсем чуть-чуть. Но удалось.

— Я не держусь за Максима, — сказала я.

— Лжёшь. Иначе не реагировала бы на каждое его движение так болезненно.

— А ты не приезжала бы ко мне с цирком, если бы была уверена в своей победе.

Её ноздри едва заметно дрогнули. Хорошо. Значит, не деревянная. Значит, тоже больно.

— Хорошо, без лирики, — отрезала Ника. — Условия простые. Ты подписываешь соглашение о конфиденциальности, подтверждаешь отсутствие претензий к Максиму на данном этапе и получаешь сумму, которой тебе хватит и на ребёнка, и на новую квартиру, и на бизнес в другом месте. Красиво, спокойно, без суда, без прессы, без позора.

Я смотрела на неё и постепенно начинала понимать кое-что важное: дело уже даже не в любви к нему и не в ревности. Дело в том, что Ника не умеет проигрывать. Ей нужен не Максим. Ей нужен факт победы. Ей нужно, чтобы мир снова встал в удобную для неё геометрию, где она — выбранная, а я — убранная.