Книга Русские заветные сказки, страница 81 – Александр Николаевич Афанасьев

Инициация служила уроком ограждения от опасности. Через демонстрацию отвратительного, ужасного, стыдного показана возможность этого избежать – и выжить. Она прежде всего предназначалась для перехода подростков из детства во взрослую жизнь. Но в метафорическом смысле инициация может быть применима в любом возрасте и на любом этапе, который становится ключевым в жизни человека. Как и в случае с барином, который получает урок, чтобы впредь не повторять тех же ошибок, быть достойным того общества, в котором живёт, дать пример остальным. Так, смешная сказка о том, как с помощью волшебной дудки проучить зарвавшегося барина, даёт нам ключи к пониманию древнейших вечных истин.

Эта сказка относится к циклу сказок о власть имущих представителях духовенства. Попы, архиереи, дьячки, их домочадцы оказываются героями сатирических, полуанекдотических историй, вскрывающих все их неприглядные тайны. Наиболее распространённые грехи, в которых народ уличает духовенство, – похотливость и жадность. Первое из этих качеств выведено в нашей сказке на первый план.

Итак, сказка рассказывает о деревенском батюшке, который был охоч до молодых женщин. Страсть свою он выражал весьма своеобразно: завидев на улице молодую девушку, он высовывался по пояс в окно и ржал, как жеребец. Этот юмористический штрих, прежде всего, выставляет попа в особенно комическом свете. Мы помним, что в основе смеха, шутки лежит некое несоответствие. Сочетание несовместимых понятий, нарушение ожидаемого – неожиданным. Мы заливаемся смехом, увидев, как страшно серьёзный и ухоженный напыщенный джентльмен неловко сваливается в лужу. И чем серьёзнее он воспринимает сам себя, тем смешнее зрителям. Вот и поп, призванный, казалось бы, быть образцом одухотворённости, заглядывающийся на дам, да ещё и от сладострастного нетерпения заходящийся жеребячьим ржанием, воплощает собой максимально комичный образ.

Но мы помним, что заветная сказка – причудливое сплетение социальных институтов и архаичных обрядов и ритуалов. Животные в сказках – прямая отсылка к тотему рода, к их покровительству людям в соответствии с ассоциируемыми качествами. Эти ассоциации архетипичны, о чём свидетельствует схожее восприятие зверей по всему свету и в любой культуре. Конь, жеребец – не исключение. Так, в сновидениях жеребец порой воспринимался как инкуб – в средневековых легендах распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами, персонаж низшей мифологии народов Европы. В психоанализе сон о коне означает сексуальные фантазии, чувственные желания, поиск близости с партнёром, любви и страсти. Кстати, чисто функционально езда верхом метафорически означает близость. Отсюда вытекают эпитеты и обозначения страстных любовников – вроде «горячий жеребец» или «прекрасная наездница». Вспомним и три гунны страсти в индийской мифологии, олицетворяемые конями. Необъезженный конь – всегда символ необузданной страсти. И, наконец, по нашему старому доброму Зигмунду Фрейду, жеребец – выражение либидо, сексуальной потенции человека^[46]. Поэтому его появление в сновидениях может символизировать подавленную страсть, нереализованные чувственные радости. И поп, забыв о своей человеческой сути и духовном предназначении, метафорически уподобляется жеребцу.