Книга Предел доверия, страница 95 – Лисавета Челищева

Отец открыл первую страницу, посмотрел и долго молчал. Потом он закрыл папку и положил её на стол.

— Что это?

— Это мои работы, пап. Я занимаюсь эротическим искусством.

— Эротическим? — он переглянулся с матерью. — Ты хочешь сказать, что рисуешь порнографию?

— Нет. Это про любовь. Про страсть. Про то, что люди чувствуют друг к другу.

— Про страсть?… Ты рисуешь обнажённые тела. Ты рисуешь то, что должно быть скрыто от чужих глаз. Ты рисуешь… грех.

Я пыталась объяснить. Говорила о красоте человеческого тела, о выражении эмоций через линии и цвет. Но он не слушал.

— Ты больше не моя дочь. Я не растил тебя для этого.

Отец отвернулся от меня тогда и больше никогда не говорил со мной. Мама пыталась звонить, но разговоры были короткими и неловкими. Они не хотели знать, чем я живу, что я создаю, кто я. Для них я была той маленькой девочкой, которая должна была бояться тьмы. А я нашла в этой тьме красоту.

Может быть, поэтому, когда я встретила Демира, я не испугалась. Может быть, я искала его всю свою жизнь. Того, кто будет похож на мои рисунки, на мои фантазии, на тот мир, где тьма не зло, а иная сила. Я дала ему роль страдальца, спасителя, демона и жертвы одновременно. Я придумала, что он ищет меня во всех жизнях. И я поверила в это так сильно, что стёрла реальность.

А может быть, Инна права. Может быть, я просто больна. Может быть, я так отчаянно хотела, чтобы Демир был кем-то большим, чем просто жестоким мужчиной, что моё сознание создало эту сказку. И теперь я не знаю, где правда, а где ложь.

Я встаю из-за стола и иду на кухню. Тело двигается само, не требуя участия разума. Чайник уже остыл, я заливаю новую воду, ставлю на плиту. Слышно, как газ шипит, как пузырьки начинают подниматься со дна. Достаю банку с кофе, откручиваю крышку. Запах знакомый, немного горький. Я отсыпаю ложку в кружку.

И в этот момент я слышу шаги. Сзади.

Я застываю с ложкой в руке. Не оборачиваюсь.

Сейчас я должна быть дома одна.

Я медленно опускаю ложку на стол. Приоткрываю ящик рядом с плитой и нащупываю рукоятку ножа.

Время защищать себя до последнего вздоха.

38

38

ДЕМИР

Я услышал, как в квартире звякнула кружка, и замер у двери. Пахло кофе — свежим, терпким. Я сделал шаг внутрь и увидел её — спиной ко мне, склонившуюся над плитой.

Лунный свет падал на её хрупкие плечи, на распущенные волосы. Она не слышала меня, потому что чайник закипал и шум воды заглушал звук моих шагов.

Я не стал подходить близко. Остановился в трёх метрах, опёрся плечом о дверной косяк, сложил руки на груди. Она почувствовала мое присутствие. Не обернулась, но я видел, как она открыла ящик, взяла нож и сжала рукоятку. Лезвие блеснуло в полумраке.

— Какая же ты быстрая, — усмехнулся я, не двигаясь с места.

— А ты — бесшумный, — холодно отозвалась она. Карина сделала шаг к островку, держа нож на уровне груди, и медленно обошла его, держа дистанцию. — Я не знала, что ты придёшь.

— Поэтому встречаешь меня ножом? — я поднял бровь. — Не слишком дружелюбно.

— А ты заслужил мое дружелюбие? — она склонила голову набок. — После того, как оставил меня одну на целую неделю.

— Я не мог вернуться раньше. Ты же знаешь. Надо было договориться о нашей безопасности со святошами. Это были очень сложные переговоры, ашкым. Мы еле пришли к консенсусу.