Книга Предел доверия, страница 84 – Лисавета Челищева

Но они только качали головами, медленно и печально, будто я спрашивала о том, что уже невозможно никак исправить.

И тут из тени вышла моя бабушка — я узнала её по старому шерстяному платку и морщинистому лицу. Она подошла ко мне вплотную, наклонилась к уху и прошептала:

— Его имя… Шем-ха…

Я не успела дослушать. Смола добралась до женщин, и они начали исчезать одна за другой — не крича, не сопротивляясь, просто растворяясь в чёрной гуще.

Мои ноги увязли по колени, потом по пояс, и я почувствовала, как липкая жижа поднимается к горлу.

Последнее, что я услышала, был крик из глубины храма: «Не дай им погубить тебя!» — а потом смола облепила мои глаза, и я проснулась.

В комнате было темно и холодно. Я распахнула глаза и резко перевернулась на бок, кашляя, пытаясь восстановить дыхание. Перед глазами всё ещё стояли образы: чёрная шкатулка, лица предков, бабушкин шёпот.

Я попыталась приподняться на локтях, но острая боль пронзила всё тело, особенно низ живота и бёдра, и я рухнула обратно на подушку, зашипев сквозь зубы.

Я сжала живот обеими руками и лежала так несколько минут, пока боль не утихла до тупого ноющего фона. Потом осторожно откинула одеяло и посмотрела на себя. На мне не было ничего, а кожа от шеи до колен была покрыта синюшными следами укусов и засосами. Я провела по ним пальцами и зажмурилась от стыда и ужаса — воспоминания прошлой ночи возвращались обрывками, но их хватало, чтобы понять, что я позволила ему сделать со мной всё.

Я повернула голову.

Он был здесь.

Демир спал рядом, на спине, положив одну руку на подушку, где ещё недавно лежала моя голова. Его лицо было спокойным, мирным. Человек, которому я продала свой талант и который теперь выпивал меня до дна.

Я зажала рот ладонями, чтобы не зарыдать вслух.

Бежать. Немедленно.

Я кое-как сползла с кровати, и когда ступни коснулись пола, между ног прострелило так, что я едва не упала обратно. Пришлось посидеть на краю, пережидая боль, и только потом встать, держась за тумбочку.

Моё платье лежало на полу разорванным в клочья. Я огляделась в поисках хоть какой-то одежды и заметила на диване его белую рубашку. Натянула её через голову, не застёгивая пуговиц, схватила с пола свои джинсы и нацепила их, не попадая в штанины дрожащими ногами. Рубашка пахла им — сандалом и табаком, — и от этого запаха меня затошнило.

Я выскользнула из спальни, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице и вышла через боковую дверь в сад. Утренний воздух был влажным и прохладным, розы пахли одуряюще сладко, но я не замечала ничего вокруг. Вышла через заднюю калитку, миновала заросли кипариса.

Бежать. Скорее. Бежать любым способом.

Выйдя на дорогу, достала телефон и набрала Эмре. Гудки шли долго, прежде чем он ответил сонным голосом.

— Карина? Что случилось?

— Мне нужно уехать из Стамбула. Прямо сейчас. Ты можешь мне помочь? — я говорила быстро, сбивчиво.

— Что он с тобой сделал? — в его тоне появилась тревога.

— Не по телефону. Я всё расскажу при встрече. Ты говорил про Италию — это ещё в силе?

— Да, конечно. Где ты сейчас?

— Приезжай к причалу у мечети. Я буду там через полчаса.

Я сбросила вызов и, прихрамывая, пошла вдоль дороги, пока не поймала такси.

Эмре уже ждал меня на причале. Он сидел на деревянном ящике и смотрел на воду, но как только увидел меня, сразу встал и пошёл навстречу. Я остановилась в паре шагов, и он, кажется, сразу всё понял по моему лицу — по синякам на шее, по тому, как я куталась в большую рубашку. Он ничего не спросил, просто протянул руки и прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась.