Книга Предел доверия, страница 56 – Лисавета Челищева

В большой столовой за длинным столом сидели работники виллы. Сабри-эмми склонился над чашкой кофе, его усы свисали почти до краёв. Фатмы-ханым не было, и я сразу это заметила. Омер разливал кофе по тонким стаканам, Мерт ковырял вилкой пахлаву.

И Демир.

Он сидел во главе стола в белой рубашке, перед ним стоял стакан с тёмным кофе и пустая тарелка. Он читал что-то в телефоне.

Я застыла на пороге. Тишина. Все головы повернулись ко мне. Сабри вежливо кивнул, Мерт уставился в тарелку. Демир поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я ожидала увидеть гнев, раздражение — что угодно, но он смотрел спокойно, будто ничего не случилось прошлой ночью.

— Карина, садись, завтрак стынет, — сказал он ровно и отодвинул стул рядом с собой.

Я не двинулась с места.

— Что произошло вчера? Почему ты себя так повёл, Демир?

Работники переглянулись. Сабри покачал головой, глядя в чашку. Демир отложил телефон и сложил руки на столе.

— Ты упала в обморок в душе от переутомления. Я отнёс тебя в комнату, ты спала всю ночь.

— Я не про это. Ты хотел стереть мои тату, ты чуть кожу мне не содрал.

Он не моргнул. Работники удивленно посмотрели на него.

— Ты перегрелась у бассейна, джаным. Тебе померещилось.

— Нет, мне не померещилось, — я повысила голос, и Мерт напрягся. Я обвела взглядом стол. — А где, кстати, Фатма-ханым?

Омер поставил кувшин с кофе и выпрямился. Демир смотрел на меня не моргая.

— Она уехала к себе в деревню. Её сын вернулся.

— Её сын? — я шагнула ближе к столу. — Тот, которого посадили в тюрьму? Она говорила, что он ещё долго не выйдет.

— У неё несколько сыновей, — Демир произнёс это медленно, будто сочиняя на ходу. — Один вернулся. Она уехала его встречать. Это всё.

— Почему я не верю ни одному твоему слову? — я упёрлась ладонями в край стола. — Вчера ты расспрашивал меня о нашем разговоре с ней. А теперь её нет за столом. Ты хочешь, чтобы я поверила в такое совпадение?

— Твоя вера здесь не обязательна, — процедил он. — Фатма — пожилая женщина с больным воображением. Она могла сказать тебе что угодно. Садись. Ешь.

Я не села.

— Есть не хочешь? Хорошо. Как ты себя чувствуешь? — спросил Демир, его тон стал нарочито заботливым.

— А ты? — ответила я. — Как твоя рука? Не чувствуешь ничего странного? Ни жжения, ни боли?

— Карина, ты перегрелась. О чем ты говоришь? Выпей воды, приди в себя.

— Тебя вчера укусила моя змея. Я видела это сама.

— Какая прелестная фантазия, — он откинулся на спинку стула, мрачно усмехнувшись. — Но я не собираюсь обсуждать твои галлюцинации за завтраком.

— Это не галлюцинации, — прошептала я. — Ты что-то скрываешь. Ты всё время что-то скрываешь.

— Я скрываю только то, что тебе знать не нужно, — он взял стакан с кофе и сделал глоток, не сводя с меня глаз. — Это мои дела. А тебе нужно поесть и прийти в себя перед работой. Освобождать тебя от неё я не собираюсь. Время у нас ограничено.

Я смотрела на него и понимала, что сейчас либо наброшусь на него с кулаками, либо уйду. Победило второе.

— Спасибо. Я не голодна, — сказала я, разворачиваясь.

— Куда ты? — его голос стал резче.

— У меня нет времени кофе распивать. Сам сказал. Мне надо работать.

Я уже взялась за перила лестницы, когда он произнёс с лёгкой насмешкой:

— Когда нравится то, что делаешь, это не работа.