Книга За седьмой печатью, страница 85 – Евгения Якушина

Отводя глаза от могилы, где было найдено тело, Руднев вслед за сторожем пробрался через кусты к склепу Виноградовых. Строение было старым и оттого еще более мрачным.

— Дык они все тама… Крепкие мертвяки, я вам скажу, – бубнил Прохор, указывая на каменную дверь. – Оно ж ведь как, ваше благородь. Покойник, он всяк особенный. Эти вот, Виноградовы, стало быть… При жизни основательные были, так и преставившись, долго держались, не гнили. А иной хилый-то мертвяк за месяц стухнет.

Дмитрия Николаевича, которому и так было не по себе, замутило. Он поспешно перебил философствования сторожа:

— Как вы поняли, что склеп пытались вскрыть?

— Так ведь, эвона… На двери-то царапины да выбоины. Да и снег был затоптан. Сами-то они, мертвяки, натоптать не могли, рассыпались бы.

— Вы проверяли склеп после происшествия?

— А чего, ваше благородь, проверять-то? Покойники не жалуются, а в живых Виноградовых не осталось. Все уж сюда переселились. Всем семейством, стало быть, второго пришествия дожидаются.

— Откройте дверь, – приказал Руднев. – Я хочу, чтобы вы посмотрели, все ли там в порядке.

Ворча что-то насчет чудно́го барина и крепких мертвяков, сторож загромыхал ключами.

— Смотри-ка, не заперто! – удивился Прохор.

Дмитрий Николаевич отошел так, чтобы не увидеть содержимого склепа. Раздался скрип ржавых петель, на Руднева пахнуло смрадом тлена и гнили. Он прикрыл нос и рот платком.

— Батюшки-светы! – раздался из склепа глухой голос Прохора. – Вот ведь ироды! Это ж какое безобразие учинили безбожники!

— Что там у вас? – крикнул Руднев.

Возмущенный сторож вышел из усыпальницы.

— Там, ваше благородь, басурмане, видать, какие-то куражились! – заявил он. – Все гробы пооткрывали, с покойников покрывалы стянули да и унесли! А покрывалы-то – чистое роскошество! С золотым шитьем! Рублев десять каждому цена, не меньше!

— Ясно-ясно, – прервал излияния сторожа Руднев. – Раньше у вас что-нибудь подобное случалось?

— Так ведь это… После Рождества с могилы анжанера Кошкина венок сперли. Ему за хорошую службу сам заводовладелец венок прислал. Аж за три целковых!

Оставив сторожа приводить в порядок последний приют семьи Виноградовых, Руднев поспешно вернулся в церковь и рассказал отцу Алексию о своем открытии.

— Господи! Грех-то какой! – воскликнул тот. – Нужно проверить другие склепы. Вдруг и они подверглись осквернению. Пойдемте!

— Проверьте без меня! – взмолился Руднев. – Я подожду вас здесь, если позволите.

Однако полностью манкировать кладбищенской ревизией Дмитрию Николаевичу не удалось. Спустя полчаса после ухода отца Алексия в церковь прибежал мальчишка-служка с горящими от возбуждения глазами.

— Барин! – звонко воскликнул он. – Там такое! – вспомнив о благопристойности, пацаненок торопливо перекрестился. – Отец Алексий просит вас прийти и посмотреть. Вы такого не видывали!

Отец настоятель ждал Руднева на дорожке.

— Идемте, Дмитрий Николаевич, это что-то несусветное! – взволнованно проговорил он, увлекая Руднева за собой.

— Еще оскверненные склепы?

— Да, еще три, все в старой части кладбища. Из них также пропала погребальная утварь. Но я не за этим вас позвал.

По протоптанной в снегу тропинке они прошли через лабиринт могил и оказались у противоположной стены кладбища. Там среди густых зарослей высилась серая громада.