Книга За седьмой печатью, страница 52 – Евгения Якушина

Зинаида просияла. Екатерина онемела от обиды. Никитин засуетился. Нервно снимая и надевая очки, он в нерешительности переминался с ноги на ногу.

— Я… Я конечно… Но мне нужно Екатерину Афанасьевну проводить… – пробормотал он неуверенно.

Ему на помощь пришел Руднев.

— Если Екатерина Афанасьевна не против, я почту за честь проводить ее, – вызвался он учтиво.

Не видя для себя иного достойного выхода из сложившейся ситуации, Катерина взяла Руднева под руку.

— Вы очень любезны, Дмитрий Николаевич, благодарю вас!

Садясь в извозчичьи сани, Катерина едва не плакала от досады. В другой раз она была бы счастлива проехаться в обществе столь привлекательного и приятного молодого человека, но сейчас ее снедала обида оттого, что демонический Рагозин не позвал ее с собой, а еще более оттого, что красавица Зинаида удостоилась его приглашения.

Руднев же то ли не понимал переживаний Катерины, то ли делал вид, будто не понимает. Всю дорогу он пытался развлекать ее пустячными разговорами, а прощаясь, заявил, что был бы счастлив написать ее портрет в образе Королевы мая. Кем была эта самая королева, Катерина не знала, но предложение Руднева заметно поправило ей настроение, и она снисходительно пообещала над ним подумать.

Через несколько дней Катерина с подругой снова встретились с тремя студентами, с которыми слушали лекцию Строгонова. Молодые люди поджидали курсисток возле здания Высших курсов на Малой Царицынской, чтобы вместе пройтись до Девичьего поля, где еще не убрали постройки рождественского городка.

После давешнего происшествия отношения между подругами стали несколько натянутыми. Зинаида, будто назло подруге, ходила с каким-то чрезвычайно взволнованным и загадочным видом, а иной раз хватала Катерину за руки и жарко шептала:

— Ах, Катенька! Если бы я только могла тебе все рассказать!

Эта экзальтация Катерину страсть как раздражала. Она не сомневалась, что рассказать Зинаиде на самом-то деле нечего, и та просто рисуется.

Еще пуще Катерина сердилась на своего незадачливого ухажера Арсения Акимовича Никитина, и если достойного ответа подруге она найти не могла, то уж его-то знала, как проучить. Едва лишь молодые люди встретились, безжалостная мстительница, демонстративно игнорируя Никитина, взяла под руку Дмитрия Николаевича и была с ним всю прогулку невероятна мила и оживлена. Наблюдавшего за этим Арсения Акимовича бросало то в жар, то в холод. Попеременно краснея и бледнея, он всячески пытался переключить внимание Екатерины Афанасьевны на свою персону, но та его будто и вовсе не замечала.

Последний смертельный удар мадмуазель Лисицына нанесла, когда молодые господа сажали барышень в сани.

— Я подумала над вашим предложением, Дмитрий Николаевич, – мило прощебетала она, посматривая краем глаза на совсем уже сникшего Никитина. – Я готова вам позировать. У меня есть время в субботу после лекций. Вам это подойдет?

Арсений Акимович застыл в онемении, а Руднев, вовсе этого и не заметив, поблагодарил Екатерину Афанасьевну, подтвердив, что в субботу будет ждать ее в своей мастерской в особняке на Пречистенке.

Едва увозившие барышень сани скрылись за поворотом, Никитин шагнул на Руднева, сжимая кулаки и гневно сверкая стеклами очков. Обычно застенчивое лицо Арсения Акимовича перекосилось от ярости и пошло пунцовыми пятнами. От неожиданности такой метаморфозы Руднев аж отшатнулся.