Онлайн книга «За седьмой печатью»
|
— Вот и хорошо! Отец Иннокентий – человек достойный, он все сделает как надо. Ты мне сам говорил, что человеку пристало смотреть вперед, и неправильно, если animus quod perdidit optat, atque in praeterita se totus imagine versat.[33] — Что же, воля ваша, сегодня же отпишу, – смирился Белецкий и, помолчав, уже совсем другим, бодрым тоном добавил: – А еще вам пришел ответ из университета. Вы приняты, и через две недели начнутся занятия. Поздравляю вас. Вы, Дмитрий Николаевич, теперь студент. За седьмой печатью Глава 1 С самого утра день был особенный. Бывают же такие замечательные дни, когда все ладно и весело, думалось Катерине, и солнышко светит, и маменька с батюшкой не ворчат, и волосы ну просто чудо как хорошо удалось уложить с первого раза. Последнее, нужно отметить, было особенно важно в свете предстоящего грандиозного события. Катерина Лисицына улыбнулась своему отражению, хлопнула в ладоши и закружилась по комнате. Это ничего, что она вот так, словно девчонка неразумная, скачет. Никто же не видит! Разрумянившаяся и слегка запыхавшаяся Катерина плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком, показала отражению язык, рассмеялась, а потом сделала серьезное лицо. Примерила так и сяк. Лучше всего получалось, если слегка поджать губку и нахмурить брови, так лицо ее становилось взрослее. Ах, жалко, что она не носила очков! Да еще бы бледности добавить и избавиться от этого невозможного румянца! И волосы! Ох уж эти волосы! Ну что прикажете делать с этой светло-русой косой толщиной в руку и длиной по пояс? Как бы хорошо было подстричься коротко, до плеч, по французской моде! Да разве батюшка с маменькой позволят? Уж очень у них старомодные взгляды! Не то что у Катерины. Катерина Лисицына, девица восемнадцати лет от роду, дочка коллежского асессора при почтовом ведомстве, была барышней прогрессивной и образованной. Закончив гимназию, она учинила бунт и поступила на высшие курсы для женщин при Московском университете. Родители, правда, сопротивлялись недолго, рассудив, что студенты – люди неженатые, некоторые даже при деньгах, а это открывало неплохие перспективы для барышни из приличной семьи, но без особого приданого. Катерине все эти матримониальные идеи казались отсталым мещанством, и все же мысль о том, что сегодня на открытой лекции профессора Строгонова она будет присутствовать вместе со студентами юридического факультета, заставляло ее сердце приятно трепетать. Нет, конечно, не оттого, что она окажется в таком многочисленном мужском обществе, а от возможности быть на равных со всеми этими мужчинами. Катерина еще раз примерила серьезное выражение лица и постаралась потщательнее его запомнить. Потом достала из шкатулки старинную бабушкину камею – единственную свою драгоценность – и прикрепила к кружевному воротнику. Получилось вполне благородно, жаль только, что воротник был маменькой вязан, а не в галантерее куплен. Тихонько, чтобы не услышала маменька, бранящаяся с кухаркой на кухне, Катерина прошмыгнула в прихожую, надела короткую потертую каракулевую шубку, повязала пуховый платок поверх каракулевой же шляпки, ухватила муфту и выскочила на улицу. От Китай-города до Моховой по заснеженной Москве идти было, конечно, не близко, но тратить денег на извозчика не хотелось. Торопливо семеня и то и дело поскальзываясь на припорошенной наледи, Катерина за полчаса добралась до Татьянинской церкви, где должна была встретиться со своей подругой и сокурсницей Зинаидой Линд. |