Книга За седьмой печатью, страница 46 – Евгения Якушина

Едва не сбив друг друга с ног, Белецкий с Терентьевым ворвались в кабинет.

Его хозяин с простреленной головой сполз на сторону, сидя в своем кресле. Лежавшая на столе рука покойника сжимала револьвер.

Посреди кабинета ничком лежал Руднев тоже с револьвером в руке. Белецкий с Терентьевым кинулись к нему и перевернули на спину. Крови на нем не было.

— Слава богу! Целехонек! – выдохнул Терентьев.

Он поднял с пола рудневский револьвер и проверил барабан, потом подошел к столу Невольского, вынул оружие из руки убитого и покачал головой.

— Они стреляли друг в друга. Поэтому выстрел был такой громкий. Ваш воспитанник, к счастью, оказался расторопнее, и у Невольского руку увело, иначе с такого расстояния он бы не промахнулся.

В этот момент в кабинет заглянул перепуганный секретарь, вскрикнул и зажал рот руками.

— Полицию вызывай! – рявкнул на него Терентьев. – И не пускать сюда никого! Понял?

Секретарь молча кивнул и с проворством белки исчез за дверью.

Тут Руднев застонал и открыл глаза.

— Ага, очнулся!.. Ну и натворили вы дел, Дмитрий Николаевич! – Терентьев помог Белецкому поднять молодого человека на ноги, но при виде мертвого Невольского Руднев снова начал оседать. – Черт! Нужно вывести его отсюда!

Подхватив Дмитрия Николаевича под руки, они выволокли его в приемную и усадили на стул. Белецкий налил стакан воды и сунул его Рудневу в трясущиеся руки. Клацая зубами о стекло и расплескивая воду, Дмитрий Николаевич сделал пару глотков.

— Это Невольский всех убил, – заикаясь, проговорил он.

— Вполне возможно, но пока бездоказательно. А вот в том, что вы его убили, сомнений никаких! И этому есть два свидетеля. Вы понимаете, какие вас ждут неприятности? – Анатолий Витальевич был суров. – Я должен вас арестовать.

— Это невозможно! – воскликнул Белецкий.

— Еще как возможно! У вас, Дмитрий Николаевич, есть пять минут до прихода околоточного. Возьмите себя в руки и расскажите все, как было.

И Руднев все рассказал и про найденный документ, и про преступления в Милюкове, и про то, что произошло в кабинете Константина Павловича.

— Эти документы при вас? – спросил Терентьев.

Дмитрий Николаевич вынул из кармана остаток бумаг Семина и передал сыщику.

— Вот что, – сказал тот, бегло просмотрев бумаги, – я вам верю, Дмитрий Николаевич. И доводы мне ваши кажутся вполне убедительными, но лучше будет ситуацию упростить. Дело было так. Вы нашли компромат, пришли к Невольскому и потребовали объяснений. Он запаниковал, выстрелил в вас, вы защищались. Все ясно! Остальное останется между нами. Убийца мертв, доказательств его злодейств мы не найдем. Никому не нужно, чтобы вас заподозрили в убийстве из мести. Вы меня поняли? – Руднев обессиленно кивнул. – Вот и прекрасно! Господин Белецкий, увезите его домой. Можете воспользоваться моим экипажем. И, бога ради, не отпускайте его от себя ни на шаг до окончания разбирательства. Вы кажетесь мне человеком разумным, не чета господину Рудневу. Вечером я заеду к вам, чтобы снять официальные показания. Честь имею кланяться, господа!

В приемную московской штаб-квартиры Императорского Русского географического общества вошел молодой человек и сообщил секретарю, что его ожидает глава Западно-Сибирской комиссии генерал-майор Михаил Петрович Трубецкой.