Книга Малум, страница 174 – Юлия Макс

— Так как мы считаемся слабее, чем пьющие живую кровь, то, похоже, мы первые почувствовали изменения, – высказала Барбара мысли по поводу начала падения христианских запретов. – Кстати, вашего друга, который вот-вот потеряет сознание, укусили, но не чтобы насытиться его кровью, а чтобы обратить.

— Они долго пили из его шеи! – зло перебила ее Эва. – Это не выглядело как укус.

— Вы ошибаетесь, – возразила Барбара, но в ее голосе не было и намека на ярость или превосходство. – Гули очень специфично питаются, и, когда это делают, откусывают целые куски мертвой плоти.

— Почему ты выглядишь иначе, чем они? – Эва кивнула на бродивших среди могил упырей.

Барбара жутковато улыбнулась, губы раздвинулись, демонстрируя длинные клыки.

— Всего лишь правильное обращение, которое, к слову, потребуется и ему. – Она указала на Якуба. – Если он, конечно, не предпочтет умереть от яда гуля. У него подумать об этом времени до рассвета. Потом я буду бессильна ему помочь.

— Что-то она слишком добра для гуля, – процедил Баал, обращаясь к Эве.

— Я за них отвечаю, пусть и не на этом кладбище.

Эва хотела спросить, что это значит. Хотела бы задать еще с десяток вопросов, но сейчас она вся была сосредоточена на словах Барбары о том, что та каким-то образом может помочь Якубу.

Между тем новая знакомая продолжала:

— Раз я здесь, могу помочь ему не умереть сегодня, – ее улыбка угасла, оставив жесткие складки рта, и Эва подумала, что хоть Барбара и выглядит молодо, но определенно старше их с Якубом вместе взятых. – Взамен попрошу вас посодействовать, чтобы очистить это место от других мне подобных.

Якуб закашлялся и повалился набок. Он сотрясался всем телом, словно в эпилептическом припадке. Эву с головой накрыло ядовитым чувством вины, но она напомнила себе, что, если бы нарушила сделку, умер бы не только Якуб, но и его отец. Зато теперь можно было считать, что сделка завершена и никто никому ничего не должен. Эва лучше стерпит обиду напарника, чем потеряет его.

— Якуб? – позвала она, наклонившись к нему и пытаясь поднять. – Ты меня слышишь?

Луна проникла между кривыми ветвями ели и осветила часть кладбища, разгоняя сумрак. Где-то за оградой проехала машина и взвизгнула тормозами. Воздух, наполненный запахом земли, крови и тлена, стал нестерпим, и Эве казалось, что она задыхается. Якуб не может умереть! Не должен умереть!

— Да, – наконец ответил он, стиснул челюсти и закрыл слезящиеся глаза.

Эва обернулась и поймала на себе темный взгляд Баала.

— Положите пока его в склеп, – предложила Барбара.

Баал поднял тяжело дышащего Ягра на руки и понес к ближайшему каменному склепу. Барбара помогла с дверью, сорвав замок одним быстрым движением. Эва зашла последней и услышала, как Якуб стонет от боли, ерзая по рельефной крышке саркофага.

Пальцы дрожали, когда она коснулась металлической ручки двери. Слишком холодной, будто ее только что держала мертвая рука. Эва в очередной раз спросила себя, что вообще здесь делает? Эта работа, эта обязанность нырять в чужие дела сожрала в ней покой, остатки радости и веру.

Склеп тонул во тьме, как проглоченный землей камень. Баал нашел выключатель, и под потолком вспыхнула тусклая от времени, пыли и паутины лампа. Эва до сих пор удивлялась тому, что некоторые люди добавляли в склепы освещение для покойников. Каменные стены, пахнущие железом, отсырели и покрылись мхом. В воздухе висел привкус старой гнили и свечного воска.