Книга Лавандовая ветвь, страница 122 – Хелена Хейл

Я перечитал послание раз двадцать, не меньше, от улыбки болели скулы. Селина была здесь. Значит, она не ненавидела меня, раз последовала за мной в больницу. После таких новостей мне хотелось сорвать с себя все присоски, вырвать катетер и полететь на крыльях любви, чтобы скорее добраться до этой жгучей испанки и хорошенько ее… проучить. Извиниться. Что угодно, лишь бы увидеть ее!

Вечером я позвонил Дейзи. Доктор дал разрешение на встречу через неделю, и эта новость обрадовала меня с новой силой. Мы болтали с малышкой обо всем на свете около двух часов. Она припомнила, как я подкладывал ей в еду червяков, которых мы вместе копали перед рыбалкой, а я напомнил, что она разрисовала меня перманентным маркером перед важным экзаменом. Было приятно слышать, как она смеется: ее голос стал тверже, значит, она набиралась сил. Осталось привести себя в порядок и восстановить силы перед встречей с лучшими девушками земли.

* * *

Меня выпустили лишь через шесть дней, когда я смог уверенно передвигаться. Первые двое суток было нестерпимо больно двигать руками, но я слушал все указания врачей и старался разрабатывать мышцы, несмотря на боль. Селина позвонила мне на второй день, хотела приехать, но я велел ей дождаться меня. Не хотелось, чтобы она видела мою немощь. Да и как я мог стоять рядом с ней, не имея возможности прижать ее к себе?

Навещал меня только Гас. Он пришел на третий день, и я чуть не подавился пудингом, увидев его в полицейской форме.

— Значит, вот о каких ребятах ты говорил по телефону? – спросил я, дергая его за жетон.

— А что было делать? Пришлось спасать твою задницу и раскрывать карты.

— Удивил, друг. Чем все закончилось? Тебе удалось повязать этих ублюдков?

— Обижаешь, старина. Делл и Марти в ожидании суда, а Эльберг отрицает знакомство с ними и нанял себе одного известного адвоката. Ничего, я их приструню. Доказательств у меня выше крыши. Предполагаю, что адвокат предложит сделку для сокращения срока – реального или условного. Но с теми уликами, что у нас есть, условный ему вряд ли светит. И еще у меня хорошие новости. Я добился, чтобы договор о выкупе помещения Селины в доках сочли недействительным. Поддельным.

— Но… деньги…

— Эванс, восемьдесят процентов его документов поддельные. Сейчас над ними работают специалисты. Да, ты был причастен к сотворению многих из них, однако я рассказал своим об обстоятельствах выкупа кофейни, мы переговорили с адвокатом, и даже сам Эльберг струсил в надежде, что его «наградят» за содействие полиции. Так что… можешь порадовать свою девочку.

Я не знал, как благодарить друга. Он освободил меня от криминальных оков, смерти и мук совести. Пожав Гасу руку, я спросил:

— Как она, Гас?

— Селина? Работает. Когда я приехал, она висела на Марти и колотила его что есть мочи, ведь тот хотел выстрелить снова.

— Селина? Колотила Марти?

Я хохотал так, что к палате подбежала медсестра, презрительно фыркнула и удалилась.

— Это еще что, от нее ведь и Деллу досталось! В тот день, когда она пришла в доки и не увидела кофейни. Пусть она сама расскажет тебе подробности, но Делл еще неделю ходил со здоровенной шишкой на лбу! Умора!

Теперь мы хохотали вдвоем.

— Молодые люди! – ворвалась медсестра. – Позвольте напомнить, что больным нужен покой. Вы-то чувствуете себя лучше, но за стеной лежит человек только с операционного стола!